Адир Сабаг: «Людям трудно принять, что 20-летний конкурирует с 50-летними гендиректорами»

Приталенные черные брюки, белая рубашка на пуговицах, кипа на голове, брекеты на зубах и официальное рукопожатие — с приветственной фразой: «Добро пожаловать на завод Vision Wave Israel». Так нас встретил генеральный директор Адир Сабаг, которому всего 20 лет и который в январе прошлого года потряс израильский спортивный мир, купив баскетбольный клуб «Хапоэль Хайфа» из Национальной лиги. Сабаг проверяет время на своем телефоне — на экране отображается фотография Илона Маска с надписью «Обойти его», — и спрашивает: «Сколько у нас времени? Я проведу вам экскурсию».

Уже на первой минуте почти забываешь о его возрасте, и это ощущение усиливается, когда он ведет нас в детальный тур по заводу компании, занимающейся приобретением и улучшением технологических компаний в оборонной сфере. Он вникает в мельчайшие детали каждого продукта, переходит из комнаты в комнату, и каждый из 300 подчиненных ему сотрудников кивает в знак приветствия — что почти заставляет забыть о том, что он в должности менее месяца. А затем, неожиданно, он воодушевляется: «Здесь есть маленькая акула, хотите посмотреть?» — и показывает нам большой аквариум. После этого он садится в зале заседаний, наливает себе воду в изысканный бокал для вина и приступает к первому эксклюзивному глубокому интервью для «Едиот Ахронот» и ynet. Он говорит о драматичной покупке баскетбольной команды в столь юном возрасте, о связи с Vision Wave, о трудностях детства, которые его сформировали, и о целях на будущее. Когда его спрашивают, где он видит себя через три года, он не колеблется и выпаливает: «Миллиардером».

Из Джербы в Беэр-Шеву

«Мы приехали в страну из-за моей младшей сестры. У нее была медицинская проблема, и в Тунисе нам сказали, что они не на уровне Израиля», — рассказывает Сабаг, репатриировавшийся в возрасте 6 лет вместе со своей семьей. «Врач в Тунисе связал нас с врачом в „Сороке“, и мы полетели всей семьей. Мы думали, что ей сделают операцию и мы останемся на неделю, но в течение этой недели мой отец влюбился в страну, а мама — в Беэр-Шеву, поэтому мы решили остаться еще на несколько месяцев».

Куда вы прибыли?

«В центр абсорбции „Яэлим“. Это было очень непросто — родители пытались найти себя в работе, а нас четверо братьев и сестер. Совсем нелегко. Только школы, за которые платили мне и моей сестре, стоили тысячи шекелей».

Какова была жизнь в Тунисе?

«Я вырос в Хара-Зрира — своего рода квартал внутри Джербы. Я был там четыре месяца назад, навещал дедушку и бабушку спустя восемь лет после того, как не видел их со времен бар-мицвы. Ничего не изменилось — ни инфраструктура, ни дома, ни менталитет людей. Их улица называется „Палестина 5“, и весь Тунис полон палестинских флагов. Мы говорили по-арабски, а когда меня спрашивали, откуда я, я говорил, что из Греции — потому что они вообще не знают, где это. Это очень пугающее и опасное место. Мы пытались убедить дедушку и бабушку приехать в Израиль, но они настаивают на том, чтобы остаться — вся их жизнь там».

«У меня есть амбиции, которых нет у многих 50-летних гендиректоров. Я здесь с 8 утра до 2 ночи, почти не сплю и вижу семью раз в три недели. У меня цели побольше, чем быть гендиректором публичной компании — и я стремлюсь достичь многого. У меня в телефоне написано „Обойти Илона Маска“, и я действительно в это верю».

Каково это — оставить все и переехать в другую страну ни с чем?

«Мы переехали из виллы, где нас все знают — семья моей матери, Трабельси, очень известна в Тунисе — в совершенно иную ситуацию. Там мы получали уважение, которого не получали здесь, и это было трудно. К чести моих родителей, они поначалу не показывали нам трудностей. Они всегда говорили: „Государство Израиль — Святая земля, земля, текущая молоком и медом“. Но на деле это было изменение на 180 градусов — от ребенка, у которого есть все, к жизни в одной комнате. Моя комната в Тунисе была размером со весь наш дом в центре абсорбции. Это безумие».

Как тебя приняли в стране?

«Очень тяжело. Я помню бойкоты, которые пережил в детстве. Я был белой вороной. В 13 лет я сказал себе: „Я хочу зарабатывать деньги, помогать семье“. Я хотел, чтобы мы вышли из маленького двухкомнатного дома, чтобы я мог купить им виллу. Это мечта ребенка, который вырос без денег и хочет прорваться — и это то, что со мной произошло. Были дни без еды, дети с бутербродами, а у меня нет, новый рюкзак в начале года, а у меня нет. Мелочи, которые ребенок помнит. Это большая боль — но я не жалею о ней, потому что она привела меня туда, где я нахожусь сегодня».

Как было с учебой?

«Я учился в религиозной школе и в ешиве-тихонит. Мне было важно, наряду с Торой и Гемарой, изучать также такие предметы, как физика, компьютеры и прочее. С юных лет я учился после школы через YouTube. Я участвовал в таких программах, как „Ницаним“ и „Магшимим“. В каждой программе я учил что-то новое — разработку приложений, программное обеспечение, лидерство. Я превратил недостаток в силу. Я учился в среднем по 7–10 часов в день светским предметам».

---

Поезд в Тель-Авив

Почему ты это делал?

«С юных лет я верил в себя. Я знал свои сильные стороны. Я не Эйнштейн, но я знал, что я другой, что у меня другая ДНК. Я не люблю, когда меня ограничивают, поэтому я учил все подряд. У меня нет стеклянного потолка — я разбиваю его каждый раз заново. Это мой характер, и так меня воспитали».

В каком возрасте ты понял, что хочешь уехать из Беэр-Шевы?

«Ближе к 16 годам у меня уже был бизнес по разработке сайтов для владельцев бизнеса. Бизнес начал работать, и у меня был клиент в Тель-Авиве, поэтому я поехал туда на поезде. Внезапно я увидел большой город — башни, людей — и сказал себе: „Что это? Где я нахожусь?“ Я очень люблю Беэр-Шеву, но понял, что здесь есть что-то другое, и оттуда начал думать, как мне туда попасть. Через полгода я уже перевез свою жизнь в Тель-Авив. Есть люди, которые говорят, что я как Дональд Трамп, потому что, когда я принимаю решение, я немедленно действую».

Так что же ты делаешь на самом деле?

«Сегодня я генеральный директор Vision Wave Israel. Большая часть деятельности компании осуществляется здесь — это холдинговая компания, большинство компаний в которой являются израильскими, так что вся деятельность и сотрудники находятся в стране. Я генеральный директор всей деятельности. Есть Даг Дэвис, который является бьющимся сердцем компании — очень умный человек, у которого я многому учусь. Я его очень уважаю. На сегодняшний день у компании восемь дочерних компаний, и я хочу увеличить это число до 30».

Между 17 и 20 годами ты совершил очень значительный скачок — что произошло на этом пути?

«Во многом благодаря „Хапоэль Хайфа“. Я познакомился с Ювалем Росманом и Роном Фельдхеймом из команды, и они рассказали мне о своем видении. Они хотели, чтобы я привел инвесторов или спонсора. Они также пригласили меня на игру — так случилось, что я пришел на дерби против „Маккаби Хайфа“. С первой секунды мое сердце забилось чаще, а в конце я уже сказал им, что покупаю „Хапоэль Хайфа“. Они, конечно, посмеялись. С того момента я начал обращаться к компаниям и бизнесменам. Я говорил им, что здесь есть команда с потенциалом для Лиги ха-Аль.

Часть отказалась, и тогда я обратился к Дагу, потому что знал, что он ищет инвестиции в Израиле. Я сказал ему: „Вас здесь никто не знает, у меня есть способ это изменить — я буду владельцем, а вы будете спонсорами, не владея акциями“. На заседании совета директоров они сказали, что и так тратят сотни тысяч долларов в месяц на маркетинг, так что добавка в 200 тысяч долларов для „Хапоэль Хайфа“ возможна — и так мне удалось их убедить».

«Я никогда не был в полиции или на допросе. Напротив — я очень осторожен. Поэтому я работаю с консультантами и не принимаю решения в одиночку. Мне важно, чтобы все было законно и упорядочено. Мне ясно, что некоторым людям трудно это принять, но это не в моей власти.»

Почему Vision вообще захотели публичности?

«До того как я вошел в „Хапоэль Хайфа“, под управлением Vision была только одна компания. С тех пор как я присоединился, я принес большинство сделок — я знаю компании и умею их связывать. Vision привлекла за полгода 50 миллионов долларов от одного инвестора — крупного фонда в США, который инвестировал также в Трампа, — и еще 20 миллионов долларов около двух месяцев назад. Сегодня компании уже гоняются за нами, чтобы присоединиться. У нас сильные связи, например, с бывшим командующим ВМС Чейни Маромом, который входит в совет директоров и консультирует. Вместе с другими структурами в США их знания и связи в оборонной сфере открывают двери и связывают компании».

Обойти Илона Маска

Ты понимаешь, что это необычно в твоем возрасте?

«Да, но я чувствую себя не на 20, а на 60 лет. Я не верю в возраст — это просто цифра. Кроме того, я очень много работаю и сталкиваюсь с непростыми вызовами. У меня есть команда консультантов — адвокат, налоговый консультант, аудитор и другие люди, которым я доверяю — и они сопровождают меня в каждой сделке, чтобы я не ошибся или меня не ввели в заблуждение. Моя мотивация — это мое самое большое преимущество. У меня есть амбиции, которых нет у многих 50-летних гендиректоров. Я здесь с 8 утра до 2 ночи, почти не сплю и вижу семью раз в три недели. У меня цели побольше, чем быть гендиректором публичной компании — и я стремлюсь достичь многого. У меня в телефоне написано „Обойти Илона Маска“, и я действительно в это верю».

Откуда смелость?

«Я хочу доказать всем, кто такой Адир Сабаг — и что даже 20-летний может делать вещи, которые делают 50–60-летние. Я в это очень верю. Я не хочу дойти до ситуации, когда мои дети попросят гамбургер в торговом центре, а я начну заикаться. В детстве я испытывал нужду, и нет шансов, что они пройдут через то, что прошел я. В повседневной жизни я совершаю значимые шаги. Многие люди говорят мне: „Не приближайся к этой сделке“ или „Это тебе не по плечу“, но я умею справляться со страхами и со всеми „почему нет“ — и это толкает меня вперед».

Как сделка с «Хапоэль Хайфа» привела тебя к должности гендиректора?

«Я рассматриваю „Хапоэль Хайфа“ как стратегический ход. После того как я закрыл сделку, мой контакт с Vision Wave превратился из ежемесячного в почти ежедневный. Меня попросили связать их с другими сделками, и я даже привел им нескольких руководителей. Это значительно сократило для меня процессы. Когда я понял, что они ищут гендиректора, я сразу распознал возможность. Я подготовил план почти на 30 страниц, адаптированный под них, и в итоге выбрали меня. Отношусь к этому так, будто это мой бизнес. Это первый раз, когда я в такой должности, и я хочу доказать себе, что могу с ней справиться».

Когда ты вошел в клуб, вокруг тебя было много шума. Ты понял, откуда это взялось?

«Да. Людям в новинку видеть кого-то в таком возрасте, конкурирующего с теми, кому 50 плюс. Я понимаю, что я среди первых, и нужно уметь это принимать. Я не ожидал такого шума — были десятки статей в один день».

Появились также слухи о нечистоплотной деятельности. Как ты с этим справлялся?

«Я никогда не был в полиции или на допросе. Напротив — я очень осторожен. Поэтому я работаю с консультантами и не принимаю решения в одиночку. Мне важно, чтобы все было законно и упорядочено. Мне ясно, что некоторым людям трудно это принять, но это не в моей власти».

Ты обиделся?

«Нет. Я понял, что становлюсь игроком на этой арене — и это меня даже порадовало. Я увидел в этом возможность сделать что-то большее, и в итоге я также доказал себя».

Что сказала твоя мама после покупки?

«Она задавала много вопросов. Один из них был: „Почему ты не купил „Хапоэль Беэр-Шева“?“ Она очень гордится мной и рада, что я реализую себя».

Путь в Евролигу

Что изменилось с тех пор, как ты вошел?

«Я обеспечиваю „Хапоэль Хайфа“ больший бюджет для привлечения игроков. Я даже подавал исключительные предложения — в три или четыре раза превышающие их зарплату — игрокам из „Хапоэль Тель-Авив“. Я также понимаю их опасения по поводу вылета из лиги. Это было в период, когда они были на первом месте в Евролиге, так что с их стороны была и высокая уверенность в себе».

Ты заявлял, что хочешь попасть в Евролигу.

«Поначалу я не понимал, как попадают в Евролигу. Я думал, что побеждают и выходят, но обнаружил, что существует сложная регуляция. Это сложнее, чем я думал — но это меня не пугает. Я верю, что мы доберемся и туда».

Какова ближайшая цель?

«Выйти в Лигу ха-Аль, а после этого войти в тройку сильнейших команд Израиля».

Сколько денег было инвестировано до сих пор и откуда поступает финансирование?

«Несколько миллионов. Что касается финансирования, есть Vision Wave, и параллельно я веду продвинутые переговоры с инвесторами в стране и за рубежом, которые хотят стать частью этого процесса. Они видят, что мы сделали за последние месяцы. Нам ясно, что когда мы будем в Лиге ха-Аль, цифры будут другими — возможно, даже в десять раз больше».

Когда ты смотришь со стороны на Офера Яная в «Хапоэль Тель-Авив» — что ты думаешь?

«Он взял клуб и превратил его в империю. Мне довелось с ним познакомиться, и когда он входит в дело, он делает его наилучшим образом. Отличный Офер».

Где будет «Хапоэль Хайфа» через три года?

«В Лиге ха-Аль — и будет бороться за место в топ-10 в Европе».

А Адир Сабаг?

«Миллиардером».