«Армия может отказаться — но это не будет тем же самым»: тихая сила, поддерживающая боевые действия

Когда опытный военный корреспондент Ави Ашкенази встречает подполковника Э., он ожидает очередной рутинной беседы с представителем пресс-службы. Однако встреча на конференции «Гдолим бе-мадим» («Великие в форме») открыла перед ним иную реальность. Под командованием Э., начальника отдела волонтеров в Управлении технологии и логистики (АТАЛЬ), работает мощная система, которая в мирное время управляет примерно 10 000 волонтеров, а с началом войны их число достигло 80 000 человек.

В откровенном интервью она рассказывает о логистике, стоящей за горем утрат, о волонтерах из-за рубежа, которые целуют землю в аэропорту Бен-Гурион по пути к упаковке сухпайков, и о ребенке с особыми потребностями, который преподал ей урок лидерства в самый пик событий седьмого октября.

— Доброе утро, подполковник Э. Должен признаться, когда мы впервые встретились на съезде «Гдолим бе-мадим», я подумал, что это очередное пиар-мероприятие армии. Но когда в частной беседе вы раскрыли мне суть вашей деятельности, я был поражен. Это касается каждой точки в ЦАХАЛ. Давайте откроем это для общественности — армия ведь не только боевая структура, верно?

«Прежде всего, я рада быть здесь. Я горжусь тем, что продвигаю это особенное дело, которым занимается логистический корпус. Эта структура родилась чуть более 50 лет назад, во время Войны Судного дня, когда стало понятно, что гражданские лица хотят внести свой вклад. Сегодня это нечто гораздо большее — это люди из-за рубежа, которые сами оплачивают авиабилет, чтобы приехать, спать на базах и упаковывать сухпайки».

«Но самое особенное — это дети с особыми потребностями. Ребенок, получивший медицинское освобождение от службы, но связавшийся с одной из 16 ассоциаций, с которыми мы работаем, приходит к нам в ЦАХАЛ. Они носят форму, работают как любые солдаты и удостаиваются чести быть частью целого».

«По правде говоря, это мы удостаиваемся чести. Для меня это самый прекрасный урок, который я получила в армии. Когда видишь ребенка, который не обязан призываться, но говорит: "Я хочу форму, неважно какой ценой, не предлагайте мне другие рамки" — это вызывает гордость. Это привилегия — командовать такой структурой».

— Давайте коснемся цифр. Сколько волонтеров в ЦАХАЛ сегодня?

«Смотрите, до войны "Железные мечи" я бы назвала вам красивое число: почти десять тысяч волонтеров в год, половина из-за границы и половина из Израиля. Это включает людей с особыми потребностями, пенсионеров и общественных деятелей. Но сейчас, в разгар войны, мы достигли 80 тысяч волонтеров».

— 80 тысяч волонтеров сейчас в ЦАХАЛ? Это невероятное число.

«Почти ровно 80 тысяч, и мы вот-вот перейдем этот рубеж. Это касается любой сферы. Дети с особыми потребностями, в зависимости от уровня их функционирования, задействованы во всем: от чтения карт в разведывательном корпусе до логистических работ на складах и ухода за снаряжением бойцов — они красят, упорядочивают, шьют».

«В период войны бывали моменты, когда мы звонили властям в два часа ночи и говорили: "Ребята, самолет приземлился", и в шесть утра у меня уже были сотни волонтеров для упаковки сухпайков и керамического снаряжения».

— Может ли армия сегодня обойтись без этих волонтеров?

«Ответ — да. Армия может справиться, потому что у нас хорошие солдаты и командиры. Но ощущение будет совершенно иным, и темп работы будет другим. Волонтеры значительно продвигают деятельность. Они — множитель силы».

— Давайте вернемся к седьмому октября 2023 года. Где этот ужас застал вас?

«Я находилась в Ашкелоне с детьми. Мы не понимали, что происходит, закрывали окна. Я была без оружия, и это первое, что я хотела бы иметь в руках в тот момент. Но затем я поняла, что я командир, и мне нужно переключиться. Через несколько часов мы прибыли в Тель-ха-Шомер, открыли оперативный штаб и превратили структуру, привыкшую работать по электронной почте, в телефонный штаб, действующий круглосуточно».

— Каковы были первые потребности, возникшие на местах в те часы?

«Прежде всего, упаковка сухпайков и организация логистического снаряжения. Подготовка коробок с зимним снаряжением, носками и майками. В ЦАХАЛ всегда все готово, но чтобы выдать это подразделениям с рекордной скоростью, нет ничего лучше рабочих рук волонтеров. Но были и гораздо более тяжелые вещи, ставшие следствием ужасной резни».

— Расскажите мне об этих вызовах, о которых не всегда говорят на фронте.

«Один из вызовов, по поводу которого ко мне никто не обращался, так как не понимали наших возможностей, возник в ходе разговора в коридоре. Я услышала, что закупили много дерева для гробов, но не хватает плотников. В течение нескольких минут я разослала сообщение нашим волонтерским организациям. Десятки плотников прошли немедленную проверку безопасности».

«Как только они услышали, что задача — изготовление гробов для наших солдат, все включились в работу. Они строили эти гробы своими руками. Мы создали производственную линию совместно с министерством обороны. Волонтеры были неотъемлемой частью этого процесса».

— Это звучит почти нереально. Была также связь с военным кантором?

«Верно. Военный кантор Шай Абрамсон обратился к нам за помощью в поиске волонтеров из ультраортодоксального сектора, которые хотели помочь на похоронах. Мы одели их в форму, и они участвовали в церемониях, чтобы мы могли отдать последние почести солдатам и не задерживать погребение. Это было трогательное сотрудничество».

— Вы упомянули тему снаряжения и шитья. Как вы вышли на дизайнера Дрора Контенто?

«В центре снабжения у нас есть швейные мастерские, и вдруг приходит множество людей, желающих помочь. Дрор Контенто пришел и спросил: "Чем я могу помочь?". Мы ответили: ты талантливый портной, иди в мастерскую. Он и его команда сидели и шили жилеты и керамическое снаряжение, обновляли то, что там было. Центр снабжения умеет подгонять снаряжение под тело солдата, и они помогали делать эту индивидуальную подгонку на месте».

— Я слышал, что вы были причастны даже к операции «Арнон» по спасению заложников.

«Это потрясающая история. Волонтер, пришедший в швейную мастерскую, сказал, что он по профессии обойщик мебели. Его попросили помочь обить матрас. Он сделал это с радостью, не зная, для чего это предназначено. Через несколько дней после операции он увидел этот матрас по телевизору, внутри вертолета, который вернул заложников».

«Он позвонил нам в волнении и со слезами на глазах поблагодарил за предоставленную ему честь — матрас, который он обивал своими руками, послужил заложникам по пути домой. Это дошло до мельчайших деталей — чтобы им было удобно сидеть после всего, что они пережили».

— Давайте поговорим о волонтерах из-за рубежа. Вы встречаете их в аэропорту Бен-Гурион?

«Да, и я говорю вам, Ави — они целуют землю, когда приземляются. Я встретила парня, который прилетел из Австралии. Вы знаете, сколько часов длится этот полет? Сколько стоит билет? И он приехал спать на базе, убирать отходы боеприпасов, выполнять тяжелую физическую работу. У нас есть волонтеры в возрасте от 16 до 90 лет».

«Есть проект "Сарель", который действует уже 40 лет. 70% из них — евреи, но 30% не являются евреями — просто сторонники Израиля. Из Франции и Англии приезжает очень много людей, и они настоящие сионисты. Прошлым летом у нас был пик молодежных групп из Франции, проект под названием "Нати". Родители отправляют их на две недели в ЦАХАЛ, чтобы они прочувствовали сионизм, и в итоге эти дети совершают алию и призываются в армию».

— Как они справляются с языком? С сиренами?

«Они умеют улыбаться, они умеют петь на иврите "Тот, кто верит, не боится", и иногда этого достаточно. Во время боевых действий и сирен, когда они не могли выезжать на базы или к морю, ассоциация обеспечила им отели в Тель-Авиве. Мы приезжали к ним каждый день, проводили уроки истории Израиля и мероприятия в защищенных пространствах. Они не хотели уезжать».

— Расскажите мне об одном моменте, который изменил лично вас в этой войне.

«В начале войны я издала приказ прекратить допуск волонтеров из соображений безопасности. И тогда ко мне домой пришел ребенок с особыми потребностями по имени Леон вместе со своим отцом. Он попросил, чтобы я посмотрела ему в глаза и объяснила, почему он недостаточно важен, чтобы быть в ЦАХАЛ во время войны. Он спросил: "Почему солдаты важнее меня? Почему я не могу помогать приводить в порядок керамическое снаряжение?"».

«В тот день он изменил мое восприятие. Я поняла, что каждый человек — это целый мир, и что даже на войне мы должны уметь принимать всех. Леон заставил меня заново открыть ЦАХАЛ для волонтеров. Мой посыл в том, что мы все равны, и у каждого есть то, в чем он хорош».

— Каковы планы на будущее? Что такое «Администрация Пеле»?

«Мы создаем "Администрацию Пеле" — гражданскую логистическую деятельность. Цель состоит в том, чтобы ЦАХАЛ стал адресом для всех организаций, желающих волонтерствовать. Кроме того, у нас есть проект "Шемеш ба-кисим" ("Солнце в карманах"), который обеспечивает поддержку родителям детей с особыми потребностями, служащих у нас. Мы хотим привлечь инструкторов и социальных работников, чтобы дать им инструменты для преодоления трудностей, потому что они отдают себя стране, и мы хотим дать им что-то взамен. Это проект формата WIN-WIN».

— Подполковник Э., большое спасибо за все, что вы делаете. Вы действительно являетесь адресом для такого количества добра среди всех этих трудностей.

«Спасибо вам, Ави, за возможность показать прекрасное лицо израильского общества».