Бедность, токсичные мужчины и смерть не помешали сестрам Бронте стать революционным голосом
Сестры Шарлотта, Эмили и Энн Бронте выросли в городке, пораженном загрязнением, болезнями и бедностью, в окружении постоянной смерти и разрушительного брата с зависимостью. Из экстремальных условий и социальной изоляции они развили смелое и необычное для своего времени письмо, выразившееся в таких произведениях, как «Грозовой перевал» и «Джейн Эйр». Эти книги потрясли их современников — и заложили основы литературы и культуры в том виде, в каком мы знаем их сегодня.
В 1850 году Патрик Бронте, отец сестер Бронте, заказал санитарный отчет о городке Хауорт в Йоркшире, где проживала семья. В некотором смысле этот отчет пришел слишком поздно — Бронте, священник городка, уже был изможден и охвачен трауром. Годом ранее умерла его младшая дочь Энн, когда ей было 29 лет, из-за осложнений туберкулеза. В год, предшествовавший ее смерти, семья потеряла Эмили и Бренуэлла, единственного сына. Две старшие дочери семьи, Элизабет и Мария, умерли за 25 лет до этого, когда были детьми. Единственной выжившей сестрой была Шарлотта, автор классического произведения «Джейн Эйр». Она умрет пять лет спустя, на первых месяцах своей беременности.
Отчет, выпущенный Бэббиджем, инспектором, писавшим экологические отчеты, был ужасающим. Маленький городок страдал от показателей смертности гораздо более высоких, чем в соседних городах аналогичного размера — почти половина детей в городке умирала, не дожив до шести лет. Средний возраст смерти составлял 25 лет. Бэббидж провел расследование и обнаружил то, что, по его мнению, стояло за мрачными данными: городок был загрязнен. В нем не было достаточно туалетов относительно населения, они не дренировались должным образом, и часть сточных вод текла по улице. А кладбище, окружавшее дом семьи Бронте на холме, было переполнено и заброшено. Вещества, разлагавшиеся в могилах, просачивались в источники водоснабжения городка и вызывали многочисленные болезни и фатальное поражение иммунной системы, в основном у членов семьи Бронте. В Хауорте именно мертвые убивали живых.
Есть достаточно веских причин вспомнить о сестрах Бронте именно сейчас. Шарлотта Бронте, сестра, которая выжила, чтобы рассказать, празднует 210-й день рождения, и если она смотрит на нас сверху, то улыбается с мрачным удовлетворением — семена, которые она и ее сестры посеяли в XIX веке, расцветают в нынешней поп-культуре. Эмиральд Феннел сняла смелую киноадаптацию «Грозового перевала» (с Марго Робби и Джейкобом Элорди), книга уже вышла в новых изданиях на полки, а в последнем сезоне сериала YOU («Ты») на Netflix, известного своей любовью к литературе, новый персонаж, входящий в жизнь Джо, современного «токсичного парня», зовется просто «Бронте».
Но когда возвращаешься назад во времени, забудьте о живописных описаниях дочерей Бронте, сидящих в корсетах той эпохи перед обдуваемыми туманом болотами и грызущих свои перья перед тем, как обмакнуть их в чернила и написать очередной бестселлер. Жизнь сестер Бронте была ежедневной борьбой за выживание в тесном, бедном и покрытом сажей городке, уклонением от санитарных трагедий, изнеможением под бременем брата-нарцисса и зависимого человека, который растратил все ресурсы семьи, и, конечно же, смертью. Это не звучит как идеальное описание творческой среды, но оглядываясь назад, именно жизненные невзгоды превратили сестер Бронте, женщин, которые редко выходили за порог своего дома, в самых острых и смелых социальных критиков своего времени.
Патрик Бронте родился в бедной семье в Ирландии как Патрик Бронти. Вопреки всем шансам ему удалось поступить на учебу в Кембриджский университет, где он понял, что для того, чтобы сословная Англия приняла его, ему нужно избавиться от своей крестьянской фамилии. Он сменил фамилию на Бронте в надежде, что сможет воспользоваться волнами восхищения, направленными в то время на герцога Бронте, адмирала Нельсона. Когда в 1820 году он получил должность священника в Хауорте, семья Бронте переехала жить в этот городок. Бронте отправил четырех своих старших дочерей в школу для дочерей духовенства «Кован-Бридж», однако это оказалось не столько образовательным учреждением, сколько лагерем выживания. Условия жизни были ужасающими, девочки страдали от холода, гнилой пищи, душевных издевательств и почти полного отсутствия медицинской помощи. Мария и Элизабет, две старшие, заболели туберкулезом и были отправлены домой только для того, чтобы умереть. Шарлотта и Эмили вернулись в Хауорт травмированными. Спустя годы Шарлотта воссоздаст эту травму и отомстит за своих сестер в описании жестокой школы «Ловуд» в книге «Джейн Эйр», где персонаж Элен Бернс, умирающей трагической смертью, основан на ее сестре Марии. Эта литературная месть была настолько точной, что основатель «Кован-Бридж» подумывал подать на нее в суд за клевету, когда книга вышла.
Запертые в доме священника, осиротевшие без матери, умершей от рака несколькими годами ранее, четверо оставшихся детей — Шарлотта, Эмили, Бренуэлл и Энн — получили подарок: коробку деревянных игрушечных солдатиков. С отцом, верящим в жесткий религиозный авторитаризм, и при отсутствии внешних стимулов они создали вокруг солдатиков фантастические миры, сотворив королевства под названиями «Гласс Таун», «Ангрия» и «Гондал». Сюжеты своих персонажей они записывали в крошечных книжечках, тетрадях размером со спичечный коробок, заполненных плотным почерком, требующим увеличительного стекла. Эти миры, рассказывала Шарлотта во взрослом возрасте, не были сладкими сказками о феях — они были полны политических интриг, предательств, секса, войн и насилия, и больше напоминали «Игру престолов», чем викторианскую детскую литературу. Это был этап, на котором сестры Бронте научились формулировать человеческую душу, особенно когда она сталкивается с разрушительной реальностью.
Живая и осязаемая модель токсичных мужских персонажей
Нью-йоркский журнал InsideHook назвал Бренуэлла Бронте «Робом Кардашьяном XIX века», братом, оставшимся в тени трех своих успешных сестер, и не без оснований. В викторианской реальности, где женщины считались экономическим бременем, а их предназначение сводилось к замужеству в лучшем случае или низкооплачиваемой работе гувернанткой в худшем, Бренуэлл был большой надеждой семьи, и все ставки были сделаны на него. Он считался гением и получил интенсивное образование — домашнее, разумеется — от отца семейства, частные уроки искусства и карманные деньги, в то время как его сестры работали гувернантками в богатых семьях — опыт, который все они ненавидели и задокументировали в своих книгах.
Но мечта разбилась о землю реальности, когда кокон отказался превращаться в бабочку. Он метался между профессиями, будучи, среди прочего, неудачливым портретистом, железнодорожным клерком, уволенным из-за финансовых нарушений, и частным учителем, уволенным после того, как он впутался в запретный роман с женой своего работодателя. В свободное время он погружался в тяжелые зависимости от алкоголя и различных состояний опиума и копил долги. В какой-то момент его отправили на учебу в Королевскую академию художеств в Лондоне — стремление, о котором его сестры не осмелились бы даже мечтать, но он напился в первом же попавшемся пабе, потратил все полученные деньги и вернулся домой с позором, не показав никому свое портфолио. Спустя годы его знаменитый портрет самого себя и трех сестер, написанный в 1834 году, будет висеть в Национальной галерее Лондона. Бренуэлл изобразил себя в центре картины, но на более позднем этапе стер свое изображение и заменил его размытой колонной, что стало точной метафорой его жизни: присутствующий-отсутствующий рядом со своими сестрами.
Абсурдным образом, единственная польза, которую принес Бренуэлл, заключалась в том, что он послужил живой и осязаемой моделью для токсичных мужских персонажей в книгах, написанных его сестрами. Его вспышки насилия, нарциссизм и деградация напрямую отразились в образе Хиндли, пьяного брата в «Грозовом перевале», и в Артуре Хантингдоне, жестоком муже-алкоголике из «Незнакомки из Уайлдфелл-Холла» Энн. Случай, когда Бренуэлл заснул без сознания с зажженной свечой и его кровать загорелась, пока Эмили не пришла и не вытащила его, нашел свой путь в «Джейн Эйр», когда Джейн спасает мистера Рочестера от подобной участи. Несмотря на образ жизни, навязавший им социальную изоляцию, сестры получили ежедневную наглядную демонстрацию саморазрушения и хрупкости мужского эго. Бренуэлл стал вдохновением для прототипов «токсичного парня», ущербного мужчины и антигероя в телевидении и литературе, и сестрам не нужно было его воображать — он спал в соседней комнате и его рвало в гостиной.
Один мужчина или три женщины?
Литературная карьера сестер Бронте началась именно с коммерческого провала. В 1846 году они решили выпустить сборник стихов — единственное литературное произведение, которое они написали вместе. Они знали, что викторианский рынок не встретит с симпатией писательниц женского пола, и чтобы обойти гендерную стену, выбрали себе мужские псевдонимы, сохранившие инициалы их оригинальных имен — Каррер, Эллис и Эктон Белл. Их книга стихов разошлась тиражом в два или три экземпляра — смотря кого спрашивать. Свидетельства утверждают, что именно Шарлотта поняла, что бизнес-модель работает плохо, и решила перейти к прозе. Год спустя вышли романы и доказали, что Шарлотта была права: «Джейн Эйр» стала мгновенным хитом, «Грозовой перевал» шокировал критиков «болезненным» насилием (существовало мнение, что только крайне неуравновешенный мужчина мог написать это).
Вторая книга Энн, «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла», представившая поразительно реалистичные для того времени абьюзивные отношения, имела огромный успех и быстро обошла показатели продаж «Грозового перевала», а в дальнейшем превзошла и темпы продаж «Джейн Эйр». Лондонский издатель сестер был убежден, что «братья Белл» — это на самом деле один человек. Когда слух дошел до ушей Шарлотты и Энн, они сели на изнурительный ночной поезд из Йоркшира и поехали в Лондон — беспрецедентный шаг для женщин их положения — и вошли в офис издательства в своей простой провинциальной одежде. Шарлотта положила на стол издателя последнее письмо, которое он им прислал, и разъяснила ему, что братья Белл не только не являются одним человеком, но они вообще не братья, и что да, выдающиеся, жестокие и бурные книги того времени были написаны женщинами, стоявшими перед ним. Его изумление было понятным.
Даже если бы они были написаны мужчинами, книги сестер Бронте снова и снова прорывали литературные условности того времени, обрушивая на читателя сочетание страсти, дерзости и грубого реализма. До сестер Бронте сюжеты литературных романов вежливо разворачивались вокруг четкой социальной реальности манер, сватовства и героинь, от которых ожидалось, что они будут играть на инструментах, вышивать и не угрожать социальному порядку. Шарлотта, Эмили и Энн отвергли эту модель и заменили ее мрачной и суровой психологической драмой. Если до «Джейн Эйр» женщинам не полагалось злиться, и уж тем более выражать страсть, то героини Бронте требовали справедливости и признания своего внутреннего мира. Если брак считался счастливым концом сюжета, вся цель которого — восстановить сословный порядок, то в «Незнакомке из Уайлдфелл-Холла» Энн совершила невероятное и ввела читателя в спальню абьюзивного брака, с леденящей душу точностью описав, как выглядит жизнь с жестоким алкоголиком. Своей героине она позволила немыслимое по тем временам: она забрала своего сына и себя и ушла из дома — действие по-настоящему радикальное и даже противозаконное (женщина была собственностью мужчины), — но это позволило ей взять свою судьбу в свои руки вместо того, чтобы углубляться в изучение акварельной живописи.
Этот роман считался настолько необычным для своего времени, что даже Шарлотта в те дни, когда она одна управляла семейным брендом, отказывалась разрешать печать его новых изданий, чтобы не вызывать новых скандалов. Как мудрый шоураннер, она сглаживала углы с целью обеспечить преемственность бренда и позволить викторианскому обществу проглотить книги, не поперхнувшись. Некоторые скажут, что Шарлотта также предпочла ликвидировать потенциальный бестселлер — безжалостный корпоративный ход, который заставил бы Кендалла Роя открыть блокнот и записывать, но мы предпочитаем поддержать ее. Шарлотта также добавила извиняющееся предисловие к «Грозовому перевалу», объяснявшее, что Эмили была «изолированным дитя природы», которое не совсем понимало, что оно написало. И действительно, современные адаптации «Грозового перевала» склонны изображать Хитклиффа как смягченный трагико-романтический тип, но Хитклифф Эмили Бронте — это жестокий, мстительный и одержимый персонаж, идеальный пример великого новшества сестер — антигероев, тех, без которых у нас не было бы Тони Сопрано и Дона Дрейпера. Мрачный, ущербный, манипулятивный герой, к которому нас влечет именно из-за его психологической сложности.
Вопреки романтическому образу сестер, Эмили и Энн были женщинами такими же сложными, как и созданные ими персонажи. Эмили не была мистическим и задумчивым дитя природы, а была расчетливым финансовым инвестором, хладнокровно управлявшим семейными деньгами в акциях железных дорог. Ее ученицы по урокам фортепиано помнили ее как отстраненную фигуру, проводившую уроки только в удобное для нее время, игнорируя потребности девочек, и как человека, склонного уклоняться от социальных обязанностей и забаррикадироваться в своем доме, а также она была основной сиделкой Бренуэлла в дни его тяжелой зависимости.
В те короткие годы, когда сестры Бронте усердно работали над своими романами, они за волосы вытащили литературный стиль из чайной гостиной в грязь человеческой сложности, травмы и подавленной сексуальности, точно так же, как Марлон Брандо в свое время превратил актерскую игру из театральной и вычурной в человечную и эмоциональную.
Мрачная жизнь, ставшая безумным бинджем
Последняя глава в жизни сестер Бронте свидетельствует о том, насколько короткими и плохими были годы их жизни. Отчет Бэббиджа задним числом прояснил источник ранней смерти, постигшей семью, и в викторианской сантехнике не было ничего поэтичного. Бренуэлл, повиновавшийся семейной традиции умирать молодым, испустил дух в возрасте 31 года. Эмили отказалась от медицинской помощи и умерла через три месяца после него, когда ей было 30 лет. Энн, несмотря на попытки спасти ее морским воздухом Скарборо, умерла через полгода после этого, в возрасте 29 лет. Шарлотта осталась последней выжившей, наедине со старым отцом. Несколько лет спустя она вышла замуж за помощника Патрика, Артура Белла Николлса (который, вероятно, также дал свое второе имя псевдонимам сестер), и, возможно, даже была счастлива какое-то время, но год спустя сочетание осложнений беременности, туберкулеза и воды, оставшейся загрязненной несмотря ни на что, привело к ее смерти в возрасте 38 лет. Отец семейства, Патрик, прожил долгую жизнь и умер только в возрасте 84 лет, с супергеройскими кишечными бактериями и иммунной системой для пантеона.
В свои последние годы Шарлотта успела опубликовать еще две книги, «Шерли» и «Виллетт», основанную на периоде, когда она находилась в Брюсселе с Эмили в семейном пансионе семьи Эгер для изучения языков и отчаянно влюбилась в женатого директора Константина Эгера. Отчаянные письма, которые она писала ему, были им разорваны, заново сшиты его разгневанной женой и обнаружены лишь много лет спустя.
Сотни тысяч любителей литературы со всего мира превратили Хауорт в место паломничества. Дом священника на вершине холма, окруженный дикими и мрачными степями, которые просочились и в романы сестер, стал музеем, и в нем можно увидеть оригинальную мебель и письменный стол, за которым были написаны их шедевры. Эмили, Шарлотта и Энн были тремя викторианскими старыми девами, которые взяли свою мрачную жизнь — бедность, социальную изоляцию, брата, сжигающего себя в постели, и воду со вкусом смерти — и превратили их в безумный биндж, который сегодня был бы представлен вам как мрачная престижная драма десятилетия. Задолго до того, как Фиби Уоллер-Бридж сломала четвертую стену в «Дряни» или Лина Данэм отпраздновала неэстетичные изъяны молодых женщин в «Девочках», Бронтеанки поняли фишку. Реальность — это суть игры. Они прочитали нас задолго до того, как мы прочитали их. И когда вы будете смотреть на Марго Робби и Джейкоба Элорди у режиссера Эмиральд Феннел, влюбленных и измученных в новом «Грозовом перевале» в кино, и будете искать Хиндли, алкоголика и жестокого брата, вспомните важный урок сестер Бронте: ад находится прямо за окном, так что, возможно, в следующий раз вы просто предпочтете остаться дома и играть в воображаемых солдатиков.
