Битва за влияние: кто формирует ближневосточную политику Дональда Трампа

Когда президент США Дональд Трамп формировал свою команду по внешней политике и безопасности в начале 2025 года, он создал сочетание идеологических изоляционистов с агрессивными «ястребами». Это выглядело как большая победа стратегии премьер-министра Биньямина Нетаниягу, который всеми силами поддерживал кандидата от республиканцев на выборах. Однако сегодня это превратилось в непростую борьбу тех, кто нашептывает на ухо самому влиятельному человеку в мире.

Изоляционисты были в меньшинстве: вице-президент Джей Ди Вэнс и директор национальной разведки Тулси Габбард. У «ястребов» с самого начала было преимущество: госсекретарь Марко Рубио, министр обороны Пит Хегсет, советник по национальной безопасности Майк Уолтц, кандидат на пост посла в ООН Элис Стефаник и спецпосланник Стив Уиткофф. Учитывая назначение Майка Хакаби послом в Израиле и неофициальную деятельность Джареда Кушнера, эта команда выглядела как воплощение мечты в Иерусалиме.

Спустя полтора года состав команды изменился. Габбард ушла в отставку, а ее преемник Билл Полта — скорее бизнесмен, чем разведчик. Майк Уолтц покинул пост советника по национальной безопасности после скандала, связанного с обсуждением ударов по хуситам в Йемене в закрытой группе в мессенджере «Сигнал». Уолтц получил должность посла в ООН, что положило конец карьере произраильски настроенной Стефаник. Без Габбард вице-президент Вэнс остался единственным, кто действительно верит в изоляционистский подход, ошибочно приписываемый Трампу.

Трамп никогда не был изоляционистом, а его обещания закончить все войны были лишь риторикой. Он стал агрессивнее, осознав масштаб своей власти, и хотя он недоволен европейскими странами, это не делает его изоляционистом. Отношение Трампа к Израилю зависит от его окружения и личных ощущений. Напротив, сторонники Израиля вокруг него — настоящие идеологи, на которых не влияют опросы о снижении симпатий к Израилю в США.

Министр обороны Пит Хегсет — христианин-евангелист и сионист. Его отношение к Израилю проистекает из религиозного восприятия, и он настаивал не только на войне с Ираном, но и на ударах по его энергетической инфраструктуре. Госсекретарь Марко Рубио — традиционный «ястреб», но он ведет себя как классический американский дипломат. Если нужно заявить, что планы правительства Израиля по оккупации сектора Газа не соответствуют стратегии администрации Трампа, он делает это без колебаний.

Уиткофф и Кушнер ближе всего к тому, что действительно интересует Трампа: подготовке сделок на Ближнем Востоке. Успех в возвращении заложников дал им преимущество, однако начало войны осложнило переговоры с Ираном. Иранцы стали требовать диалога только с Джей Ди Вэнсом. Вэнс, изначально холодный к идее войны, со временем стал ее ярым противником, сочетая это с антисемитскими теориями заговора. Он прямо обвинил Израиль в попытках манипулировать американским общественным мнением, чтобы втянуть США в конфликт.

Преемник Габбард, Билл Полта, имеет деловой бэкграунд и одновременно с должностью директора национальной разведки возглавляет государственные ипотечные гиганты «Фэнни Мэй» и «Фредди Мак». Будучи близким к Трампу, он получил прозвище «Маленький Трамп». Его мнение по Ближнему Востоку неясно, но, вероятно, оно совпадает с позицией президента.

Последний важный советник — глава аппарата Белого дома Сьюзи Уайлс. Она заботится о политическом успехе Трампа и предостерегает его от «слишком радужной» картины войны. Уайлс предупредила, что война в Иране, несущая потери среди американских солдат и рост цен на бензин, может привести к «политической катастрофе» для Республиканской партии на промежуточных выборах. Трамп прислушивается к ней, но, как доказало подписание ядерного соглашения с Саудовской Аравией, он больше всего доверяет Кушнеру и Уиткоффу — и строительство нового отеля Трампа в Эр-Рияде теперь, вероятно, лишь вопрос времени.