День после в Персидском заливе: почему Катар опасается Ирана
После 7 октября 2023 года Катар часто обвиняют в чрезмерной близости к Тегерану, однако истинная стратегия Дохи продиктована не идеологией, а страхом перед мощным соседом. Катар стремится минимизировать риски, удерживая Иран на дистанции, которая позволяет избежать полномасштабного конфликта и разрушения собственной экономики.
С 7 октября 2023 года, а зачастую и ранее, политики и аналитики обвиняли Катар в поддержке тесных связей с Ираном и даже в интеграции в региональную ось, возглавляемую Тегераном. Несмотря на то, что страна подвергается ежедневным атакам со стороны Ирана, многие продолжают называть её «союзником Ирана». Однако реальность далека от этих утверждений. На протяжении многих лет Катар воспринимает Иран как главную угрозу, но выбрал стратегию «близкого соперничества»: он держит Тегеран в поле зрения не из-за общности интересов, а из опасений, свойственных отношениям с опасным оппонентом.
Катар и Иран
Катар — крошечное государство, граничащее с Ираном, который превосходит его по размеру в 140 раз, угрожает его безопасности и претендует на природные ресурсы. Страны делят крупнейшее в мире месторождение природного газа: две трети принадлежат Катару, треть — Ирану. Тегеран в прошлом неоднократно выражал недовольство, наблюдая за успехами Катара в добыче, в то время как сам Иран сталкивался с трудностями из-за международных санкций. На этой неделе это месторождение пострадало: сначала иранская часть — в результате израильской атаки, а затем катарская — в ответ на действия Ирана.
Иран нанес удар по комплексу Рас-Лаффан, расположенному примерно в 80 км к северу от Дохи. Этот объект является крупнейшим в мире центром по производству сжиженного природного газа (СПГ). Согласно официальным сообщениям Катара, комплексу был нанесен ущерб, что спровоцировало скачок цен на энергоносители. Персидский залив — мировой центр добычи нефти и газа, а Катар является крупнейшим экспортером СПГ. Удар по «бриллианту в короне» катарской экономики, по всей видимости, перешел «красную черту», которую президент Дональд Трамп ранее не был готов пересекать. Возможно, в Вашингтоне не верили, что Иран решится на такой шаг, или недооценивали значимость этого комплекса для мирового энергетического рынка.
Мир осознал критическую важность энергетических объектов для глобальной экономики после атаки в порту Рас-Лаффан. Катар, как и другие страны Персидского залива, стремился предотвратить эскалацию, опасаясь тяжелых последствий для своей экономики и безопасности. Даже после начала войны Доха старалась дистанцироваться от конфликта и призывала к немедленному прекращению огня. Это продиктовано не желанием сохранить иранский режим, а стремлением избежать хаоса и разрушительного ущерба для региона.
Приведут ли иранские атаки к стратегическому «трезвлению» Катара? Продемонстрируют ли они, что политика хеджирования рисков больше не обеспечивает иммунитет? Многое зависит от исхода войны: если режим в Иране устоит, стратегия Катара, вероятно, сохранится, так как страх перед соседом никуда не исчезнет. Катар — небольшая, но богатая страна, принимающая на своей территории американские активы и разделяющая экономические интересы с Ираном. Война не изменила этих фундаментальных факторов.
В руководстве Катара не питают иллюзий относительно характера иранского режима. Стратегия стран Персидского залива, которая в Израиле иногда кажется парадоксальной, обусловлена их военной слабостью и экономической уязвимостью. Они не могут обеспечить свою безопасность самостоятельно и зависят от США. Сейчас же возникают вопросы относительно решимости Вашингтона и его способности эффективно защитить страны Залива от Ирана.
Держать врага близко
Намек на предпочтительную политику Катара по окончании войны можно увидеть в их текущем поведении: несмотря на атаки, они не объявили войну Ирану и не разорвали дипломатические отношения. Напротив, Доха призывает Тегеран прекратить удары и сохраняет каналы связи. Это делается для предотвращения полномасштабного конфликта, который, по мнению катарских властей, разрушит их экономику и сорвет амбициозные планы развития. До сих пор страны Залива избегали открытого присоединения к кампании, предпочитая осторожность и позволяя другим силам действовать с их территории, совершая лишь те наступательные действия, от которых можно откреститься.
Что заставит их действовать решительнее? Вероятно, удар по критически важным государственным активам, опреснительным установкам или серьезное повреждение трубопроводов в обход Ормузского пролива. В такой ситуации им будет трудно оставаться в стороне, однако ответ, скорее всего, будет носить символический характер, направленный на сохранение лица.
Катар и страны Персидского залива стремятся завершить войну с минимальными потерями для своей экономики и при условии ослабления иранской угрозы. Они находятся в острой дилемме: нанести ли публичный ответный удар или позволить США «ответить за них»? До сих пор они видели больше рисков, чем преимуществ в прямом противостоянии с Ираном. Понимая, что после войны им придется продолжать жить по соседству, они предпочитают сохранять пространство для маневра.
Д-р Йоэль Гужанский — эксперт по странам Персидского залива, старший научный сотрудник и руководитель программы Персидского залива в Институте исследований национальной безопасности (INSS) и в Институте Ближнего Востока (MEI) в Вашингтоне. Ранее занимал должность руководителя отдела Ирана и Персидского залива в СНБ (МАЛАЛЬ) при канцелярии премьер-министра.
