Документальный фильм о Хиллеле Словаке: откровенная история «Red Hot Chili Peppers»

Над ней всегда подшучивали, что она ложится спать на два часа раньше положенного, но Хайфа — это город рок-н-ролла. Или, по крайней мере, была таковой в начале 90-х. Осенью 1991 года, когда молодежь города — включая автора этих строк — открыла для себя «Red Hot Chili Peppers» через шедевральный альбом «Blood Sugar Sex Magik», они были в восторге от того обжигающе-красного сочетания, которое он предлагал: быстрый рок с энергией зажигательного фанка. Те, кто решил изучить, что группа делала до этого бестселлера, и добрался до четырех предшествующих ему альбомов, поняли, что в начале пути в ней блистал гитарист с израильским прошлым по имени Хиллел Словак, скончавшийся от передозировки героина прямо перед началом их большого успеха.

Поскольку Словак родился в Хайфе, каждый раз, когда кто-то в городе на горе Кармель слушал те альбомы коллектива из Лос-Анджелеса, он чувствовал и немного местной гордости, сопровождаемой чувством упущенной возможности. Словак умер в возрасте 26 лет, после завершения работы над третьим альбомом группы и единственным, в котором участвовали все члены ее оригинального состава («The Uplift Mofo Party Plan»), как раз в тот момент, когда казалось, что «Пепперс» начинают выходить на путь к более широкому признанию. Прошло почти 40 лет со дня, когда Словак был найден бездыханным, но в определенном смысле он все еще является частью «Пепперс». Группа писала песни в его память, а Джон Фрушанте, гитарист, заменивший его, всегда утверждал — в том числе и в «Red Hot Chili Peppers: Наш брат Хиллел», новом документальном фильме о группе, вышедшем в эти выходные на Netflix, — что он лишь пытался продолжить его наследие. Довольно ожидаемое, но полное скромности заявление, когда оно исходит от человека, который еще до присоединения к группе обожал ее, и особенно одного конкретного ее участника.

Выходу документального фильма Netflix о Словаке и группе предшествовал небольшой скандал. Хотя участники группы дают в нем пространные интервью, они заявили, что не имели творческого участия в проекте, и подчеркнули, что согласились участвовать в фильме только из любви и уважения к Хиллелу. Возможно, в отделе маркетинга Netflix решили совместить трагедию Словака и его семьи с историей восхождения группы из соображений рейтинга и дали фильму название, связывающее их, — но, по крайней мере, судя по результату, режиссер фильма Бен Фельдман создал эту связь без тени цинизма. Истина в том, что эти две вещи невозможно разделить.

В определенном смысле Словак — это Сид Барретт для «Red Hot Chili Peppers»: гитарист, который был одним из ее основателей, и участники которой свидетельствуют, что он был ее живой душой и, прежде всего, тем, кто зашел со своей проблемой наркотиков на один шаг слишком далеко. И хотя здесь есть разница — Словак умер от передозировки в молодом возрасте, а Барретт превратился в тень человека после полутора альбомов со своими товарищами и умер спустя десятилетия после того, как покинул «Pink Floyd», — сходство между ними очевидно. Хотя бы потому, что даже после того, как оба перестали быть частью группы, их друзья в ней позаботились о том, чтобы увековечить их память. Не в каждой группе, потерявшей ключевого участника из-за наркотиков, ситуация была именно такой.

Связь между памятью об умершем и историей о группе, которая продолжала жить после него, является осью, на которой вращается этот документальный фильм. Он открывается коротким архивным кадром, на котором запечатлен Словак за несколько месяцев до смерти, во время европейского турне группы в 1988 году. Покойный гитарист говорит что-то на камеру, а затем, через несколько секунд, картинка сменяется съемкой с воздуха огромного и бушующего стадиона, представляющего богатых и успешных «Пепперс» последних лет.

Когда-то, когда рок еще был самым эффективным наркотиком молодости, почти в каждой средней школе западного полушария ошивались несколько подростков, мечтавших вместе создать группу. Так было и в школе в Лос-Анджелесе, где учились Энтони Кидис, Майкл (Фли) Балзари и Словак. Они не стремились покорить мир, их первоначальная цель была скромнее. Помимо совместной игры, они хотели прежде всего смешить друг друга. Каждый из участников этого трио прибыл в Город Ангелов из другого места: вокалист Кидис переехал туда со Среднего Запада с отцом, который ранее занимался торговлей наркотиками; Фли приземлился там несколькими годами ранее из Австралии, а Словак — после короткого периода в Израиле его семья переехала туда, прожив несколько лет в Нью-Йорке.

Фли вообще хотел быть джазовым трубачом, Кидис искал друга, и они превратились в два магнита, которые невозможно разделить — особенно когда они творили глупости и курили травку, не всегда в таком порядке. Они, правда, видели Словака и его группу (в которой также был барабанщик Джек Айронс, который позже придет в «Пепперс»), играющих на школьном шоу талантов, но связь возникла случайно, когда они искали, кто бы их подвез, и гитарист случайно проезжал мимо на своей машине. Та поездка превратила их из двух пассажиров и водителя в троицу, которая часами просиживала в комнате Словака, курила и слушала пластинки «Led Zeppelin», «Rush», Джими Хендрикса, «Blondie» и других. Когда они выходили из комнаты, это было с целью побродить и похулиганить. Однажды они остановились на мосту, чтобы прыгнуть в реку, протекавшую в десяти метрах под ним. Кидис и Фли прыгнули, а когда они крикнули Словаку, чтобы он присоединился, он подошел к краю моста, посмотрел вниз и объявил, что «евреи не прыгают».

Евреи в Лос-Анджелесе, может, и не прыгают, но они определенно странствуют, как рассказывает в фильме Джеймс, брат Хиллела, о семье, которая приехала в Израиль после Холокоста и переехала оттуда в США. Кидис и Фли, выходцы из неблагополучных семей, нашли теплый дом у Словаков и начали проводить время также с участниками «Anthym», группы Словака. Кидис сначала служил телохранителем, а позже ведущим, открывавшим выступления, проходившие в местных школах, а Фли позже выделили две недели, чтобы научиться играть на бас-гитаре и прийти готовым к следующему выступлению группы. Когда один из легендарных басистов в истории рока со слезами на глазах рассказывает о моменте, когда его друг начертил для него путь его жизни, даже самый циничный зритель в мире не может остаться равнодушным.

Троица кое-как закончила школу, обосновалась в начале восьмидесятых в одном из менее гламурных районов Голливуда и углубила свое знакомство с миром наркотиков. Как только они поняли, что собираются сосредоточиться и на музыке, они впитали в себя что-то от каждого жанра, который был тогда вокруг: нью-вейв, панк, хэйр-метал и ранний хип-хоп. Еще до того, как Кидис присоединился к составу, они поняли, что для того, чтобы не звучать как очередная группа из семидесятых (которая, как свидетельствует Фли в фильме, к тому же была довольно плохой), им лучше иметь современное название. Они стали «What Is This?» и начали звучать иначе, в основном благодаря звуку, который Словак теперь извлекал из своей гитары. Фли этого было недостаточно, и он ушел в другую группу. Кидис и Словак сошлись музыкально через рэп-баттлы, которые они устраивали друг против друга, и постепенно возникла идея, что Кидис может петь. «Out in L.A.» стала первым разом, когда состав, который вскоре станет «Red Hot Chili Peppers», сделал что-то вместе: рэповый вокал Кидиса, координация между басом Фли и фанковой гитарой Словака в сочетании с быстрой игрой на барабанах Айронса, которая соединяла эти компоненты, начали показывать, что это может работать. Химия между ними была мгновенной, и, по их словам в фильме, они стали тогда своего рода единым целым.

Рождение новой группы, которая вскоре также получит название, произошло одновременно с угасанием предыдущей, получившей предложение о контракте на запись на той же неделе, что и новая. Айронс и Словак выбрали первый вариант, Кидис и Фли пошли по второму. Их первый альбом, как они признаются в фильме, был провалом. А затем пришел второй, «Freaky Styley», который продюсировал легенда фанка Джордж Клинтон и в котором также играл Словак. Без лишней одежды — иногда это был только длинный спортивный носок, надетый на орган, который лучше оставлять прикрытым — и с очень большим количеством наркотиков (кокаин, крэк, а теперь и героин), «Пепперс» отправились в путь саморазрушения, который шел в том числе и за счет музыки.

Начало работы над третьим альбомом ввергло группу — половина участников которой в то время были зависимы от героина — в кризис. Кидис ушел с целью очиститься и вернулся с ясной головой и новыми силами. Записи продвигались, но Словак начал тонуть. Он пытался скрыть свою проблему с наркотиками от семьи, но его друзья видели. Его тогдашняя партнерша признается в фильме, что не знала, как ему помочь, а Фли честно добавляет, как он бессильно смотрел на своего друга, угасающего на его глазах. Когда «Пепперс» полетели в Лондон, чтобы открыть европейское турне в поддержку своего третьего альбома, Словак прервал выступление и объяснил, что не может продолжать. Когда его товарищи по группе порылись в его вещах, они обнаружили наркотики, и Айронс приказал ему смыть их в унитаз. Кидис пытался убедить гитариста завязать, и турне продолжилось, при этом Словак выглядел здоровее, чем когда-либо. В архивном отрывке, снятом в последний месяц его жизни, Словак рассказывает на камеру о новой перспективе, которую он получил на жизнь, и объясняет, что уже ждет возвращения домой к своей семье.

Когда турне закончилось, Кидис и Словак вернулись к употреблению, и из дневника, который гитарист писал в те дни, вырисовывается картина человека, который постепенно стирается, пока не принял передозировку, которая его погубила. Даже спустя почти 40 лет Фли и Кидис говорят с шоком и болью о моменте, когда они поняли, что их друга больше нет. Кидис не пришел на похороны, так как ему стало известно, что мать Словака обвинила его в том, что он развратил ее сына. Он предпочел не вступать с ней в контакт, но решил справиться со смертью друга и сумел завязать. Сломленный Айронс покинул «Пепперс», и Фли не знал, что будет с группой. Пока не пришел Фрушанте, фанат номер один группы и Словака, который стал его заменой. Именно когда он пытался подражать своему кумиру, ему удалось найти свой собственный звук. Когда «Пепперс» работали над альбомом «Blood Sugar Sex Magik», Фли рассказывает, что он каждый день посещал могилу Словака и сидел у надгробия, на котором его имя написано на иврите, и говорит, что все, что они делали с момента его смерти и далее — и о-хо-хо, как много они сделали — было в духе Словака и в его память. Кидис добавляет, что незадолго до смерти матери Словака он успел наладить с ней отношения после долгого разрыва.

У Кидиса и Фли были претензии к тому, как пытались преподнести этот документальный фильм и создать вокруг него ажиотаж, но он не смог бы заинтересовать зрителя без их искренних монологов. Это хорошо сделанный киномузыкальный документ, суть которого — трогательная история о двух основателях группы, ставшей гигантом после того, как написала хит о тяжелой жизни под мостом, и ни на мгновение не забывших своего друга — того, кто когда-то стоял над мостом, смотрел на них снизу вверх и сообщил им, что он с него не прыгает.