Драматический поворот: полиция возобновила расследование дела об убийстве Таир Рады
Вслед за значительным развитием событий и по приказу генинспектора полиции, правоохранительные органы открыли новое направление расследования. Дело было изъято из Северного отдела центрального следственного управления и передано в Тель-Авив.
Почти два десятилетия спустя после убийства Таир Рады, одно из самых резонансных дел в истории страны вновь возвращается на стол следователей. Согласно сообщению «Новости 13», полиция начала повторное рассмотрение дела в связи с получением новой информации.
Расследование, которое на протяжении многих лет велось Северным отделом центрального следственного управления (ЯМАР), было передано в Тель-Авивский отдел, где следователи начали проверку данных по нескольким направлениям. Вслед за этим были проведены новые следственные действия, а в высшем руководстве полиции состоялись совещания с участием генинспектора полиции, рав-ницава Дани Леви. На них было решено, что существует новое направление, оправдывающее тщательную проверку.
«Как мать, я ничего не знала»
Илана Рада, мать Таир, недавно рассказала в подкасте «Маарив», что уже во время траура (шивы) почувствовала: картина событий, представленная ей, не является полной. «Я, как мать, ничего не знала — не знала, что Таир была ранена в шею, не знала, что ее затолкали в кабинку туалета. Я была в отрыве от фактов, но уже тогда поняла, что здесь что-то не в порядке», — поделилась она.
По ее словам, в один из дней к ней подошла девушка, заявившая, что была на месте преступления, но ее отец прервал разговор. «Она просто сказала, что была там. Но прежде чем я успела спросить, что она видела, ее отец, сидевший рядом, крепко схватил ее за руку. Он заставил ее замолчать и увел. В тот момент я увидела, как живое свидетельство просто стирается у меня на глазах».
Рада также вспомнила день исчезновения дочери: «Я пришла домой и увидела, что дверь закрыта. Посмотрела в раковину — она пуста, поняла, что Таир не обедала. Телефон не переставал звонить, ее подруга искала ее». По словам Иланы, лишь позже она осознала серьезность ситуации. «Я начала звонить подругам. Когда в декабре спустилась тьма, уже распространился слух, что ее ищут. Я позвонила Шмулику (светлой памяти) и разрыдалась. Такого не бывало, она всегда была ответственной». В 16:00 она позвонила в общественный центр, так как Таир должна была быть на танцах, но там ее не оказалось.
Кугель: «Это единственное судебно-медицинское доказательство, связывающее кого-то с местом преступления»
Ранее в этом месяце дело оказалось в центре обсуждения, когда директор Национального центра судебно-медицинской экспертизы, доктор Хен Кугель, давал показания по иску о клевете, поданному Олой Кравченко. Кугель подробно остановился на находках, включая волос, исследованный в 2018 году, который, по его словам, соответствовал ДНК Адира Хабани.
Кугель рассказал, что после того, как директор лабораторий института доктор Нурит Бублиль сообщила ему о находке, он настоял на повторной проверке, чтобы исключить ошибку. Результат подтвердился. На вопрос, почему он счел это драматическим событием, он ответил: «Это единственное судебно-медицинское доказательство, связывающее кого-то с местом преступления и погибшей. Идея криминалистики в том, что любой контакт оставляет следы, и здесь впервые есть эта связь».
По его словам, после публикации находки отношение прокуратуры к институту изменилось. «Мы перестали быть «согласованной» лабораторией. С нами перестали разговаривать, преуменьшали значение доказательства. Я не думаю, что мы должны быть филиалом обвинения». Кугель подтвердил, что всего было исследовано 18 волос: 17 принадлежали Таир Раде, один — Адиру Хабани. Он раскритиковал попытки обесценить находку, ссылаясь на то, что она может соответствовать другим людям.
В ходе допроса Кугель также коснулся типа лезвия, использованного для нанесения ран. По его мнению, часть порезов соответствует зубчатому лезвию, что противоречит признанию Романа Задорова, который утверждал, что использовал канцелярский нож. Кугель также отметил, что след обуви на унитазе, судя по характеру запекшейся крови, был оставлен в момент убийства, а значит, принадлежит преступнику.
Суд еще не вынес решения по вопросам, поднятым в рамках иска о клевете.
