Два инструмента Ирана в начале второго месяца войны
Тегеран пытается изменить ход кампании через международное давление, однако несет тяжелые потери в одностороннем противостоянии. Дональд Трамп стремится завершить войну, сохранив при этом четкое понимание того, кто одержал победу.
Начало второго месяца войны США и Израиля против Ирана характеризуется состоянием психологического истощения. В отличие от классической войны на истощение, где стороны перемалывают друг друга военными средствами до капитализации одной из них, здесь соотношение сил очевидно. В физическом измерении ущерб, который Иран наносит американцам, странам Персидского залива или Израилю, ничтожен. При этом сам Тегеран несет тяжелые потери: экономика была разрушена еще до начала кампании, военный потенциал сокращается с каждым часом, а лидеры и командиры ликвидированы.
Темпы иранских ударов по Израилю и странам региона минимальны относительно первоначальных планов. В то же время противники режима продолжают функционировать, а помехи в повседневной жизни из-за ракетных обстрелов и БПЛА остаются относительно незначительными. С точки зрения баланса сил война носит почти односторонний характер.
В отсутствие способности одолеть врагов или причинить им значительный урон у Ирана остались два эффективных инструмента. Первый — перекрытие Ормузского пролива, что наносит удар по престижу Дональда Трампа и сотрясает мировую экономику. Второй инструмент, тесно связанный с первым, — психологический: трансляция идеи о том, что режим не сломится ни при каких обстоятельствах.
Больше ракет, меньше залпов
Иран готовился к данному сценарию, однако интенсивность обстрелов Израиля во время Песаха лишь подтвердила его слабость. Вместо 8–15 ракет в обычные дни войны, в сутки максимальной активности Иран выпустил около 20 ракет. Кроме того, тактика изменилась: больше ракет, но меньше залпов. Это обновление предназначено исключительно для достижения психологического эффекта.
Мы видим, что Иран ведет экономику боеприпасов с намерением затянуть войну. Он способен увеличить темп в любой момент, но это усиление значительно лишь в восприятии, а не в реальности. Несмотря на необходимость укрываться в МАМАД, даже при максимальных усилиях Иран не смог добиться человеческих жертв.
Суть игры заключается в нашем психологическом истощении на фоне физического износа противника. Через своих агентов и «полезных идиотов» в Израиле и мире Иран пытается навязать ощущение, что цена войны невыносима. Что опаснее: топливо по четыре доллара за галлон или Иран с арсеналом межконтинентальных ядерных ракет? Что труднее: бежать в убежище или столкнуться с удушающим кольцом, угрожающим существованию еврейского государства? Что больше угрожает миру: краткосрочная рецессия или безумный режим, использующий океан БПЛА в Ормузском проливе и террористические ячейки по всей планете?
Уязвимые места Запада
При холодном расчете ответы очевидны. Однако Иран знает уязвимые места Запада: близорукость, нетерпеливость и недальновидность элит при оценке успехов и поражений. Тегеран делает ставку на то, что подобные вопросы не будут заданы в студиях и академических кругах.
Безумцы из Тегерана понимают, что на Западе будут обсуждать один сбитый американский самолет в тысячу раз активнее, чем десятки уничтоженных иранских самолетов, сотни перехваченных ракет и тысячи нейтрализованных БПЛА. Это та асимметричная психологическая война, на которую они уповают.
В частности, руководство в Тегеране надеется, что психологический эффект подействует на Дональда Трампа. Президент США публично заявил о желании закончить войну. По имеющимся данным, он ищет стратегию выхода, которая прояснит миру, кто победил — не только в реальности, но и в имиджевом плане. Можно ожидать, что ближайшие сутки станут особенно критическими.
