Двойная жизнь ультраортодоксальных «анусим»: «В определенном смысле ультраортодоксальность победила нас»
Они перестали верить в Бога, не соблюдают субботу и нарушают кашрут, но семейные обстоятельства заставляют их оставаться внутри ультраортодоксальных рамок. «Анусим» (подневольные) рассказывают о секретном сообществе в Telegram, воспитании детей в условиях двойной жизни и о том, как сериал «Ба-хистура» отражает их реальность.
Аарон всё ещё носит чёрную кипу, но перестал верить в религию и соблюдать заповеди. Когда он признался в этом жене, та обратилась к раввину, который посоветовал: «Если он не портит детей, продолжай всё как обычно».
«Я понимаю, что это исходит из желания сохранить семью внутри рамок, — говорит Аарон. — Это то, что держит ультраортодоксальный мир. Его сохраняют на слабом огне в надежде, что следующее поколение продолжит ультраортодоксальный образ жизни».
Моти был не просто образцовым аврехом, а раввином. Он носит белую рубашку, чёрную кипу и большую бороду, но давно не верит в религию. Он смирился с тем, что его дети и внуки, по всей видимости, останутся ультраортодоксами. «Определение ультраортодоксальности — делать всё, чтобы продолжать традицию. Это самая сильная ценность, — считает он. — В этом смысле ультраортодоксальность победила "анусим", потому что в конечном итоге мы сохраняем следующее поколение, которое её продолжит».
Ципи покрывает волосы платком и одета как ультраортодоксальная женщина, но бунтовать начала ещё в детстве. «Я никогда по-настоящему в это не верила», — признается она. В её случае также высока вероятность того, что дети останутся ультраортодоксами.
Моти, Аарон и Ципи (имена изменены) — участники секретной группы в Telegram, объединяющей сотни «анусим» (подневольных) — ультраортодоксов, ведущих двойную жизнь. На встречах они позволяют себе снять маски. Недавно они вместе посмотрели первую серию сериала «Ба-хистура» («В сокрытии», канал «Кан 11»), который выносит их историю на поверхность.
«Раввины боятся Википедии больше, чем порнографии»
Аарон вырос в Иерусалиме в литовской семье, сейчас живет в ультраортодоксальном городе в центре страны. «Мой основной диалог с ультраортодоксальностью строился вокруг поведения общества, — делится он. — Пик пришелся на период коронавируса, когда я увидел напряжение вокруг соблюдения инструкций. Это стало сильным триггером, который подтолкнул меня наружу».
Ещё до пандемии он купил смартфон без фильтрации контента. Лекция о возрасте Вселенной, противоречащая догмам, стала для него шоком. «В ультраортодоксальном мире всё черно-белое: миру около 6000 лет и не более. Науку отрицают, её подавляют», — говорит он. Вопросы вызывало и отношение к сексуальности, что в совокупности привело к распаду веры.
Однажды он наткнулся в YouTube на документальный фильм о таких же «анусим». «Я был в шоке: оказывается, это то, что происходит со мной. Вдруг у этого появилось название», — вспоминает он. Так он попал в группу в Telegram, которая со временем выросла до сотен участников. Сегодня в закрытой группе состоят более 360 человек, около ста из которых активны.
Лидеры общины опасаются смартфонов не зря, считает Аарон: «Предлог для запрета — порнография, но мы всегда смеемся, что раввины больше боятся того, что люди зайдут в Википедию».
Жизнь ради детей
На вопрос о вере Моти отвечает: «Я не знаю, мне это не очень интересно. Возможно, есть высшая сила, но какая от этого разница?». Аарон называет себя атеистом, а Ципи отмечает, что у неё никогда не было связи с религиозной идеей.
Ципи — самая молодая из опрошенных, жительница Бней-Брака. После развода она перестала вести религиозный образ жизни, но продолжает соблюдать субботу ради детей. «Я поняла, что собираюсь остаться ультраортодоксальной. Не потому, что я боюсь, что у меня заберут детей, а потому, что я не могу так с ними поступить. Достаточно того, что их родители разведены, я не могу разрывать их ещё больше между светской матерью и крайне ультраортодоксальным отцом», — объясняет она.
Аарон также упоминает детей как главную причину того, что он остается в ультраортодоксальном мире. «Для меня и моей жены очень важно благополучие детей. Когда происходит развод, это ставит под вопрос весь социальный статус детей в ультраортодоксальном обществе», — говорит он.
Моти признается, что чувствует вину, воспитывая детей в том, во что не верит сам. «Я живу в какой-то лжи, у которой есть своя цена. Но я не уверен, что готов, чтобы дети платили цену развода ради того, чтобы я якобы вышел на свободу», — заключает он.
