«Это как в Газе»: выжившие в плену ХАМАС о жизни в условиях постоянных сирен
Бывшие заложники ХАМАС сталкиваются с тяжелыми психологическими последствиями, когда звуки сирен и пребывание в убежищах провоцируют болезненные воспоминания о плене. Для многих из них каждый сигнал тревоги становится триггером, вызывающим физические симптомы и приступы паники.
Все израильтяне испытывают трудности со сном в нынешних условиях, но для тех, кто прошел через плен ХАМАС, каждый момент войны становится триггером пережитого. «Иногда возникают ощущения, как в плену, это возвращает нас обратно», — признаются они.
Воспоминания, которые не отпускают
Охад Бен-Ами и его жена Раз, похищенные из кибуца Беэри, провели в плену 491 и 54 дня соответственно. Сейчас, находясь в безопасности в Герцлии, они отмечают, что даже домашнее убежище напоминает им о пережитом в секторе Газа.
«Сидеть здесь — серьезный триггер, — говорит Охад. — До того момента, как я вышел оттуда, это возвращает множество воспоминаний. Иногда при спуске в убежище появляются физические симптомы». Раз добавляет: «Он бежит по лестнице, а я пытаюсь напомнить ему: „Охади, здесь есть полторы минуты. Это не как в Беэри, где было всего четверть минуты, и ты даже не успеваешь осознать происходящее, слыша взрыв“».
Раз отмечает, что ее особенно пугает шум самолетов: «В Газе, задним числом, я не думала об этом, но вдруг живот сжимается от боли, потому что на самом деле самолеты должны нас защищать. Но когда я слышу этот шум, мозг просто вспоминает». Охад объясняет, что пытается бороться с паникой логикой: «Я говорю себе: „Я не в Газе, я в Израиле, это наши самолеты, они атакуют там“».
Элькана Бухбут, навестивший пару, стал свидетелем того, как тяжело им дается спуск в укрытие: «Мы спустились в большой спешке, и как только он вошел, я увидел, что его бросило в жар. Он сказал: „Что это, Охад? Это как в туннелях“».
Постоянная готовность к опасности
Авиталь Декель Хен, чей муж Саги сражался за защиту кибуца Нир-Оз 7 октября, теперь всегда держит наготове экстренные сумки. «Мы живем с тем, что всегда есть экстренная сумка, — говорит она. — Если Саги нет со мной в МАМАДе (защищенном помещении), я не могу вынести мысли, что я одна с девочками. Даже когда он с нами, я чувствую напряженность: Саги хочет убедиться, что это только сирена, а не вторжение террористов». Она описывает, как муж после каждой сирены проверяет дом, чтобы убедиться в отсутствии угрозы.
Страх за близких
Авива Сигаль, вернувшаяся из плена вместе с мужем Китом, признается, что при звуке сирены отключается от реальности: «Единственное, что я знаю — мне нужно спасти себя и бежать». Кит добавляет, что спуск под землю и закрытие двери убежища вызывают у него ощущение нехватки воздуха.
Авива вспоминает, как им приходилось спать в детском саду, где был МАМАД: «С одной стороны, это дает уверенность. С другой — сон на поролоновых матрасах на полу, как в Газе, действительно вернул меня назад». Кит заключает: «Мой главный страх — что со мной случится что-то, что я мог бы предотвратить. Это уносит меня к страданиям моей семьи, когда я был в Газе. С тех пор как я вернулся, я обязан беречь себя, чтобы они снова не страдали из-за меня».
