Тайные переговоры с Эли Фельдштейном вскрыли детали дела об утечке документов
Секретные документы показали, что имя Цахи Бравермана было известно следователям еще в ноябре 2024 года в ходе переговоров об амнистии с Эли Фельдштейном по делу об утечке документов.
Более чем за год до того, как было официально начато расследование по делу «ночной встречи» после интервью Эли Фельдштейна Омри Асенехейму на телеканале «Кан 11», имя Цахи Бравермана уже было знакомо следователям в этом контексте.
Как стало известно изданию «Исраэль ха-йом», в ноябре 2024 года в рамках секретных контактов по поводу заключения с ним сделки государственного свидетеля Фельдштейн сообщил, что Браверман является тем высокопоставленным лицом, с которым он встретился на парковке «Кирии» и который, по его утверждению, предоставил ему информацию о расследовании, ведущемся по делу об утечке секретных документов в газету Bild.
Это была не единственная информация, которую Фельдштейн предложил в обмен на соглашение. В течение двух дней предварительных контактов, еще до предъявления ему обвинительного заключения, он предложил передать сведения по трем направлениям: ночная встреча с Браверманом; предполагаемая причастность Йонатана Уриха к публикации документа в Bild; и информация, якобы касающаяся премьер-министра Биньямина Нетаниягу.
Закулисье тайных переговоров
Переговоры не переросли в полноценное соглашение. Теперь мы раскрываем то, что происходило за кулисами тех переговоров, почему информация о Бравермане оставалась в материалах контактов более года и почему судья Менахем Мизрахи резко высказался об этих переговорах, заявив: «У любого читателя уши завянут».
«Я изучил документ, от которого у любого читателя уши завянут, — при анализе версий Фельдштейна изложенное в документе расходится с его же попытками инкриминировать Уриху вину», — отметил судья Менахем Мизрахи во время судебных заседаний.
Юридическая дилемма и продолжение дела
Юридический вопрос о том, как можно использовать информацию, предоставленную подозреваемым в рамках переговоров о сделке с госвидетелем — особенно когда подозреваемый сам инициирует контакты, а сделка не заключается, — крайне сложен. В данном случае после консультаций в Государственной прокуратуре было решено не использовать сведения, переданные Фельдштейном в ходе тех контактов.
Ситуация изменилась спустя более чем год, когда Фельдштейн публично назвал имя Бравермана в интервью Асенехейму. Таким образом информация вышла за рамки конфиденциальных переговоров, была «обелена», и у следственных органов появилась возможность действовать на основе обнародованных данных, проложив путь к расследованию «ночной встречи».
Второй темой, которую Фельдштейн пытался вынести на стол переговоров, был Йонатан Урих. До тех контактов Фельдштейн не упоминал Уриха на допросах, однако в рамках попытки заключить сделку предложил сообщить, что Урих якобы был причастен к утечке документа в Bild. Тем не менее, как и в случае с Браверманом, этих данных оказалось недостаточно для подписания соглашения.
