Голос Галилеи, который замолк: прощание с Офером Мошковичем
Человек, который всегда был готов прийти на помощь и рассказать историю границы с Ливаном, оставил после себя огромную пустоту. В поселениях линии противостояния не нужно было объяснять, кем был «Пушко» — его знали и ценили все.
Слова пишутся и стираются. Как объяснить, кем был Пушко? В Верхней Галилее в этом не было нужды — его знали все. Невозможно было не заметить Офера Мошковича, хотя это имя знали немногие. Пушко — так называли крупного человека с громоподобным голосом и неизменной улыбкой. Он присутствовал на каждом мероприятии, на каждой спортивной встрече. Открытый, внимательный, искренне интересующийся, он всегда был готов помочь. Мы часто беседовали о футболе, СМИ, сельском хозяйстве и водных ресурсах.
Я познакомился с ним 25 лет назад, когда начинал свой путь молодым репортером. С тех пор одна вещь оставалась неизменной: если требовалась информация из кибуца Мисгав-Ам, звонили Пушко. И он всегда отвечал, невзирая на время суток или обстоятельства. Он всегда был готов к сотрудничеству, предоставлял данные и транслировал главное послание: «Мы не уходим с границы». Так продолжалось все два года войны. Пушко продолжал ухаживать за плантациями авокадо, и даже те деревья, что сгорели, он высаживал заново.
Вчера утром, как только поступили сообщения о попадании в Мисгав-Ам, Пушко стал первым, кому все начали звонить. Но на этот раз, в отличие от обычного, телефон молчал. Никто не мог до него дозвониться — ни мои коллеги-журналисты, ни друзья из Галилеи. Это было дурным предзнаменованием. Пушко всегда отвечал. Он был нашими глазами и голосом в Мисгав-Ам.
Друг опознал машину и прислал сообщение. В кибуце таких всего три, и одна из них принадлежала ему. Так устроена жизнь в Верхней Галилее: здесь все знают всех, встречаются в одних и тех же местах. Те же знакомые лица, те же разговоры и тот же Пушко, который всегда был рядом. Вооруженный камерой, он успевал и выступать, и выходить в эфир на радио «Коль ха-Галиль ха-Эльон», где обсуждал сельское хозяйство с Офером Сиваном. Он не просто документировал события — он был частью истории, частью людей, частью этого места. Галилеянин до мозга костей. Это и был Пушко. Объяснения излишни.
Есть люди, которые кажутся неуязвимыми, те, кто, кажется, останутся здесь навсегда. Пушко был именно таким. Он стал частью пейзажа. Когда друг из кибуца приносил мне авокадо, он всегда добавлял: «Это от Пушко». Он выбирал только лучшие плоды.
Весь вчерашний день продолжалась череда звонков. Все говорили с ним всего несколько дней назад. Все пытались дозвониться снова, услышав о случившемся в Мисгав-Ам. Но на этот раз Пушко не ответил. В Верхней Галилее осталась пустота, которую трудно выразить словами.
