Семьи заложников и погибших развеяли миф о возвращении к мирной жизни
Спустя три года после 7 октября семьи заложников и погибших рассказали в подкасте о ежедневной травме, разрушив иллюзию возвращения к мирной жизни.
Прошло три года после Черной субботы 7 октября, но для семей вернувшихся заложников и тех, кто потерял близких, травма остается живой и кровоточащей каждый день. В специальном эпизоде подкаста «Давайте это обсудим» от All in в партнерстве с «Четвертым кварталом» Шир Сегаль и Орит Марк Аттингер развеяли иллюзию «возвращения к рутине» и представили тяжелую картину сложной повседневной реальности.
Скрытая реальность выживших в плену
«Сейчас много говорят о том, что со стороны заложники выглядят так, будто все вернулось на круги своя», — сказала Сегаль, чья мать Авива вернулась из плена Хамаса. Шир прокомментировала критику, порой звучащую в адрес медийного профиля освобожденных заложников: «Я нередко слышу, будто они стали знаменитостями и немного этим пользуются. Это возможность заявить, что никто, по крайней мере из тех, кто наблюдает со стороны, не знает, через что заложники проходят изо дня в день». Сегаль подчеркнула, что вопреки навязываемому медийному глянцу, заложники борются с ночными кошмарами, нуждаются в долгой реабилитации и приватности.
Для Авивы плен оставил не только новые шрамы, но и создал искаженную психологическую реальность, в которой выжившие винят себя. Сегаль раскрыла чувство вины своей матери, которая считает себя виновной в том, что произошло с семьей, из-за выбора места для жизни в районе границы с сектором Газа: «Одна из вещей, с которыми она борется больше всего сейчас, — это вина... Какая это вина за то, что они в итоге выбрали жить в Кфар-Азе». Пребывание в темных тоннелях Хамаса усилило страхи и тревогу, из-за чего простые действия стали борьбой.
Раскол, потрясающий семьи погибших
Орит Марк Аттингер, чья семья пережила гибель близких — отца Михаэля, брата Педии и двоюродного брата Эльханана Кальмансона, выразила глубокую боль и разочарование по поводу раскола в народе вокруг дней памяти 7 октября.
«Как, черт возьми, логично, что такое событие... превратилось в инструмент политической борьбы?» — задалась вопросом она, сравнив ситуацию с общественным отношением к памяти Катастрофы, которая остается неоспоримым национальным консенсусом.
Вместо национального единства 7 октября и дни памяти вокруг него стали, по ее словам, инструментом для сведения политических счетов, что еще больше затрудняет для семей погибших и заложников поиск утешения. Она призвала каждого осознать свою ответственность за характер общественного диалога.
