Кандидат из изгнания: сможет ли Пехлеви свергнуть иранский режим?

В то время как противостояние между Израилем и Ираном сотрясает регион и подрывает стабильность режима в Тегеране, имя Резы Пехлеви снова звучит как одной из самых заметных фигур в иранской оппозиции. Сын свергнутого шаха Мохаммада Резы Пехлеви, правившего Ираном до Исламской революции 1979 года, десятилетиями находится в изгнании и вновь оказывается в центре внимания — не только как символ прошлого, но и как возможный претендент на будущее страны.

Однако, как следует из анализа, опубликованного в «Нью-Йоркер», между имиджем, общественной поддержкой и политической реальностью существуют серьезные противоречия.

Пехлеви, которому сейчас 65 лет, было всего 18, когда Исламская революция свергла власть его отца. В тот момент он находился в Техасе, обучаясь на летчика-истребителя в рамках подготовки к будущему правлению в качестве современного монарха. С тех пор он прожил большую часть жизни в изгнании, сначала в США и Европе, а позже в основном в пригородах Вашингтона. В интервью для подкаста в 2023 году он признался, что никогда по-настоящему не планировал возвращаться в Иран: «Мои дети здесь... если я вернусь, то ради чего именно?».

Его личный бэкграунд отражает напряжение между имиджем и действительностью. Отец стремился закалить его как лидера через военное образование и знакомство с иранским обществом, в то время как мать предпочитала более защищенную среду с французскими нянями и элитарным воспитанием. Согласно дневникам министра двора Асадоллы Алама, эта двойственность проявлялась еще в детстве: между попыткой сформировать решительного наследного принца и склонностью к западному образу жизни, оторванному от иранских реалий.

Несмотря на это, на протяжении многих лет Пехлеви сохранял имидж легитимного наследника династии. Он продолжал представлять себя наследным принцем, публиковал послания к иранскому народу и пытался утвердиться в качестве объединяющей фигуры, опираясь на историческую традицию, согласно которой монарх воспринимался как символ единства персидской нации.

Однако на деле его статус внутри иранской оппозиции остается сложным. Различные группы, включая этнические меньшинства, либеральных активистов и левых, дистанцировались от него, а иногда даже действовали вопреки его усилению, опасаясь реставрации монархии. На публичных мероприятиях, таких как конференция в Джорджтауне в 2023 году, он выглядел лишь как один из многих деятелей, а не как безусловный лидер.

Вследствие этого Пехлеви изменил подход. В апреле 2023 года он объявил, что больше не будет идентифицировать себя с какой-либо конкретной оппозиционной группой, стремясь позиционировать себя над ними. Мехрдад Юсефиани, возглавлявший его штаб в течение 17 лет, отметил: «Когда я был его стратегическим советником, философия была — "сегодня только единство". Теперь его присутствие в сетях транслирует — "сегодня только я"».

В интервью, опубликованном в «Ха-Йом», дочь Пехлеви, принцесса Нур, отвергла утверждения о расколе в оппозиции. По ее словам, конференция, состоявшаяся в Мюнхене в 2025 году под руководством ее отца, смогла собрать широкий спектр политических групп: «Демократическая оппозиция, включавшая левых и правых, республиканцев и монархистов, а также все этнические группы, собралась и согласовала общую повестку дня».

Пехлеви активно укреплял международные связи, особенно с Израилем. Его визит в Иерусалим в 2023 году и встречи с премьер-министром Биньямином Нетаниягу обозначили четкую линию идентификации с лагерем, стремящимся к смене режима. Этот шаг, хотя и помог ему среди западных политиков, вызвал критику части иранской общественности.

Волна протестов, вспыхнувшая в Иране в конце декабря прошлого года и в январе, предоставила ему редкую возможность. Демонстрации охватили более 150 городов, и в некоторых из них звучали призывы к его возвращению: «Да здравствует шах». Пехлеви поспешил воспользоваться моментом, призвав граждан объединиться против режима, и позже утверждал, что «миллионы иранцев выкрикивали мое имя», представляя это как мандат на руководство процессом перехода.

Однако наряду с символической поддержкой возникли серьезные вопросы относительно его способности возглавить реальные изменения. Согласно отчету американской разведки, представленному президенту Дональду Трампу примерно за неделю до начала эскалации, у Пехлеви нет достаточной организационной сети внутри Ирана, которая позволила бы ему возглавить свержение режима.

Профессор Вали Наср, эксперт по Ирану из Университета Джонса Хопкинса, подчеркнул: «Есть разница между людьми, которые тебя любят, и организацией, действующей на местах. Если ты хочешь сменить режим, тебе нужно присутствие внутри страны».

Отношение к нему в Вашингтоне также неоднозначно. Президент Дональд Трамп отметил, что хотя «есть люди, которые его любят», он добавил, что «кто-то изнутри Ирана, возможно, подошел бы больше». Это высказывание вписывается в подход, рассматривавшийся в администрации, согласно которому в Иране можно было бы применить модель, аналогичную венесуэльской, где руководство сменялось через элементы внутри системы.

Поддержав американо-израильские удары, Пехлеви фактически стал первым представителем монархии в Персидской империи за 2500 лет, который призвал иностранные силы атаковать Иран. На этом фоне Наср указал на глубину раскола: «Борьба идет не только между сторонниками режима и его противниками, а между теми, кто ненавидит режим, и теми, кто любит страну», и, по его словам, Пехлеви «провалился именно в эту трещину».