«Кольцо огня» вокруг Израиля изменилось: Иран перед судьбоносной дилеммой
На протяжении десятилетий в Израиле считалось, что прокси Ирана действуют автономно, позволяя Тегерану избегать прямой ответственности. Однако недавние события доказали, что реальность иная: теперь эти группировки стали активами, требующими от Ирана активной защиты.
Эхо взрывов и перехватов все еще звучит, и короткий раунд боевых действий против Ирана на этой неделе прояснил, что на Ближнем Востоке произошло нечто фундаментальное. Когда Иран действует напрямую против Израиля, чтобы защитить ослабленную «Хезболлу», становится очевидно, что баланс сил изменился.
«У Ирана был интерес действовать, чтобы показать: «Мы выполняем свои обещания», — интерпретирует иранский ответ д-р Абед Канаана, что привело к раунду боевых действий продолжительностью почти в сутки. — Их послание заключается в том, что, в отличие от других, мы вмешиваемся и поддерживаем наших союзников, когда есть необходимость». Пыль этого короткого раунда еще не осела, но стратегическая дискуссия в Израиле уже в самом разгаре перед лицом новой реальности.
На протяжении десятилетий в Израиле привыкли к мысли, что Иран строит вокруг него «кольцо огня» из прокси, цель которых — пустить кровь Израилю, чтобы Тегеран не платил прямую цену. Но на этой неделе, после точечного удара в Дахии, наблюдалась иная картина: Иран сам бросился защищать своего ставленника.
Д-р Абед Канаана, преподаватель и исследователь на кафедре истории Ближнего Востока и Африки Тель-Авивского университета, утверждает: предыдущая парадигма изначально не была точной. Израилю и Западу было удобно упрощать ситуацию, полагая, что «это всего лишь прокси, и если мы ударим по голове, то все руки отпадут одна за другой». Возобновляя запуски после двухмесячного перерыва, иранцы посылают сигнал ливанцам и всему исламскому миру: «Мы, в отличие от других, выполняем свои обещания и не отказываемся от союзников. Мы не как США, которые оставили своих партнеров, например, в Египте при Хосни Мубараке, или не смогли защитить страны Персидского залива».
Канаана не исключает, что Иран продолжит реагировать ради других своих ставленников, например, хуситов в Йемене или ХАМАС в секторе Газа. Однако для этого ему потребуется поддержка или подстраховка других стран региона — прежде всего Турции, Египта, а возможно, и Саудовской Аравии.
Хотя пока неясно, будет ли достигнуто соглашение или обмен ударами продолжится, Канаана полагает, что связь между Тегераном и его союзниками, прежде всего «Хезболлой», укрепится: «Эти союзы доказали свою эффективность. Инвестиции на протяжении многих лет были прибыльными как для Ирана, так и для его прокси. Я не знаю, приведет ли это сближение к тому, что иранцы станут более доминирующими в Ливане, Йемене, Ираке или секторе Газа, но сотрудничество определенно продолжится».
Чтобы понять, как мы дошли до ситуации, когда Иран бросается на защиту после атаки в другой стране, находясь при этом в международном кризисе вокруг Ормузского пролива, нужно вернуться к корням доктрины.
«Прокси — это доктрина, которой Касем Сулеймани дал название «Халькат ан-нар» («кольцо огня»), — объясняет д-р Шауль Янай из Школы политических наук Хайфского университета. — Люди ошибочно думают, что цель — Израиль. Но правда в том, что она направлена против Саудовской Аравии, мы — лишь побочный продукт».
По словам Яная, все началось с Исламской революции 1979 года. Когда Хомейни определил экспорт революции как высшую цель, он поставил Саудовскую Аравию во главу угла. Это зеркальное отражение Ирана: воинствующая, исламская, суннитская, фундаменталистская теократия. У шиитов с ними кровавый счет, тянущийся с XVIII века, когда саудовские ваххабиты решили выкорчевать шиитский ислам, считая его ересью.
«Эта борьба превратилась в глобальную гонку вооружений прокси. Обе стороны вложили фантастические суммы в попытку сделать свою религиозную доктрину ведущей в мусульманском мире, — говорит Янай. — Но они потерпели неудачу, потому что арабские шииты не приняли революцию Хомейни, которая изменила базовые предпосылки шиизма. Только после провала в теологическом экспорте они обратились к созданию террористических организаций в каждой стране, где есть шиитское меньшинство».
В течение многих лет Израиль воспринимался Тегераном как второстепенная арена, но параллельно рос иранский страх перед формирующимся саудовско-израильским союзом. Саудовская Аравия концентрировалась на восточном и южном фронтах, а Израиль фокусировался на северном, чтобы сдержать «Хезболлу» и Сирию. В ответ Иран массированно вооружил и профинансировал ХАМАС, «Исламский джихад», «Хезболлу» и хуситов.
Что же изменилось 7 октября? Д-р Янай указывает на документ Яхьи Синвара, который призывал Хаменеи и Насраллу к совместной атаке против Израиля до того, как нормализация с Саудовской Аравией изменит уравнение Ближнего Востока. Синвар понимал: как только соглашение будет подписано, палестинский вопрос будет вытеснен из игры. Однако Иран и «Хезболла» отказали ему, посчитав, что «это не время и не место». Синвар пошел на 7 октября вопреки воле Ирана, который в итоге заплатил за это тяжелую цену.
«Хезболла» была готова совершить ограниченную атаку 8 октября, но вялая реакция Израиля побудила ее продолжать. Эвакуация израильских граждан и последующая операция по подрыву пейджеров изменили ситуацию. Если раньше организация воспринималась как страховка Ирана, то теперь, по мнению Яная, Израиль фактически спас «Хезболлу», позволив ей вернуться к привычной партизанской войне на юге Ливана, где она чувствует себя уверенно.
Однако есть и другое мнение. Д-р Раз Цимт, директор программы по Ирану и шиитской оси в Институте исследований национальной безопасности (INSS), видит в прямом иранском вмешательстве признак слабости: если Иран вынужден вступать в бой сам, значит, его игроки уже не способны контролировать поле.
«После ликвидации Насраллы и ведущего эшелона «Хезболлы» Иран взял на себя не только традиционную роль поддержки, но и текущее управление восстановлением организации через Корпус стражей исламской революции (КСИР). Сотни офицеров КСИР были отправлены в Ливан за последние полтора года», — отмечает Цимт.
В то время как в Ливане Иран затягивает хватку, в остальных частях «кольца огня» ситуация иная. После ликвидации Сулеймани в 2020 году произошла децентрализация сети ставленников. На палестинской арене отступление очевидно: возможности ХАМАС ограничены, и влияние Ирана там снизилось. В Ираке иранский план также сталкивается с трудностями из-за внутреннего противодействия и давления со стороны США и иракского правительства.
Хуситы в Йемене, которые считались самым опасным прокси, также остались в стороне, сыграв незначительную роль. «В конечном счете, они не «поставили товар», что еще раз доказывает: хуситы всегда были недисциплинированным фактором со своей повесткой дня», — говорит Цимт.
Иран сегодня находится в дилемме: оправдала ли себя концепция прокси? Или стоит сосредоточиться на развитии ядерного оружия, как в случае с Северной Кореей? Внутри КСИР доминирует подход, поддерживающий прокси, но политическое руководство страны проявляет осторожность.
«Возникла ситуация, когда фронт, который должен был возникнуть — израильско-суннитско-американский — не активен, и Иран использовал это, чтобы оказать давление в очень точной точке», — резюмирует Янай. Прокси становятся менее актуальными и независимыми для Ирана, чем раньше. Маски сброшены: теперь это активы, которые требуют активной и дорогостоящей защиты от «матушки Ирана». Вопрос лишь в том, как долго Тегеран сможет продолжать платить эту цену.
