Кризис идентичности: почему партия «Религиозный сионизм» теряет поддержку
Партия «Религиозный сионизм» демонстрирует слабые показатели в опросах, балансируя на грани электорального барьера. Несмотря на успехи в поселенческой деятельности, партия оказалась в политическом вакууме, не сумев стать ни полноценной протестной силой, ни эффективным участником коалиции.
Около месяца назад я брал интервью у председателя комиссии по законодательству Симхи Ротмана для бюллетеня «Ха-Дор». Я спросил его о плачевном состоянии партии «Религиозный сионизм» в опросах. Ротман ответил с большим спокойствием, что не впечатлен данными, которые, по его мнению, служат политической пропагандой.
«Самый лучший опрос — это улица, а на улице мы получаем огромную любовь», — заявил он.
Конечно, у этого ответа слабая фактическая база. В средствах массовой информации, лояльных коалиции, партия «Религиозный сионизм» действительно проходит электоральный барьер, но лишь с минимальным результатом — 4 мандата. Это не показатель успеха, о котором заявляют лидеры партии. Скорее, это свидетельство того, что электорат отвернулся от политической силы, чья поддержка сократилась почти вдвое согласно самым оптимистичным прогнозам.
Все это верно на текущий момент. Однако ситуация может измениться, причем, вероятнее всего, не в пользу партии. Ожидается, что в гонку включится новая значимая политическая сила, претендующая на пространство справа от Нафтали Беннета и одновременно бросающая вызов коалиции. Подобное развитие событий может стать фатальным для «Религиозного сионизма».
Партия, выполнившая свои обещания
Если и есть партия, которая поставила перед собой национальные задачи и реализовала их, то это «Религиозный сионизм». В то время как «Ликуд» обещал экономические реформы, ультраортодоксальные партии — освобождение от призыва, а Итамар Бен-Гвир — снижение преступности, «Религиозный сионизм» сосредоточился на повестке Совета поселений (Йеша). В этой сфере достижения выглядят внушительно: объем разрешений на строительство достиг беспрецедентных масштабов, огромные территории покрыты фермами, а уровень террора в Иудее и Самарии в 2026 году опустился до многолетнего минимума.
Почему же тогда партия рискует исчезнуть с политической карты? На мой взгляд, «Религиозный сионизм» расхлебывает последствия собственной стратегии. С 7 октября правительство пытается убедить общественность в отсутствии связи между результатами на местах и действиями политиков. За исключением военных успехов, приписываемых Биньямину Нетаниягу, все правительство функционирует как протестный орган, измеряющий свою эффективность лишь силой противостояния судебной системе.
В этом аспекте «Религиозный сионизм» оказался самым слабым звеном. У партии нет ни провокаций в стиле Бен-Гвира, ни фестивалей взаимных обвинений членов «Ликуда», ни бурных протестов ультраортодоксов.
«Религиозный сионизм» стал частью кампании, которая в итоге подрывает его собственные позиции. Партия не стала протестной, но и не взяла на себя ответственность за провалы правительства. Она оказалась «ни здесь, ни там» — гибридным образованием. А Израиль 2026 года не терпит полумер. Спросите Бени Ганца.
