Право на побег не освобождает от ответственности за последствия

Исчезновение двух женщин из Иерусалима, взбудоражившее всю страну, поднимает множество важных вопросов, и один из них — ответственность самих пропавших за оплату дорогостоящей поисковой операции, которая велась в их отношении. То, что началось с естественного беспокойства членов семьи, превратилось в широкомасштабную операцию, которая пересекла границы и потребовала значительных ресурсов, рабочей силы, времени и денег.

В конечном итоге возникает вопрос, гораздо более масштабный, чем вопрос о местонахождении двух женщин: какова ответственность тех, кто просто исчез, зная, что весь мир их ищет? Должен ли человек, который сознательно стал причиной продолжения ненужных поисков, будучи в безопасности и имея возможность сообщить об этом, нести хотя бы часть расходов, возникших в результате его действий — а речь, по всей видимости, идет о миллионах шекелей?

Нет спора о том, что совершеннолетний человек имеет право выбрать уединение. Он вправе не поддерживать связь с семьей, покинуть страну и даже начать жизнь в другом месте. Не каждое исчезновение является преступлением, и не каждый человек, который не хочет, чтобы его нашли, должен становиться целью международной поисковой операции. Но эта свобода не освобождает от ответственности.

Если две женщины знали, что ведутся их поиски, что семья обеспокоена, что полиция тратит ресурсы и что люди ищут их — у них, по меньшей мере, была ясная моральная обязанность сообщить, что они живы. Они не были обязаны рассказывать, где находятся, возвращаться домой или возобновлять связь с родственниками. Короткого сообщения — «Мы в порядке. Не ищите нас» — могло быть достаточно.

Предполагая, что они знали об огромной поисковой операции, у них, возможно, была также юридическая обязанность, называемая обязанностью по минимизации ущерба. В данных обстоятельствах, когда человек знает, что его личное решение заставляет систему работать на основе ложного предположения — что он в опасности, похищен или пострадал — уместно, чтобы он действовал, дабы остановить ущерб. Особенно когда цена оплачивается не им, а всеми нами. Ведь у каждого шекеля, который тратит государство, есть альтернативное использование. Деньги, направляемые на поиски человека, который по своей воле решил исчезнуть, могли бы быть направлены полицией на более важные цели.

Конечно, полиция также не может превращать каждое исчезновение совершеннолетнего человека в операцию мирового масштаба. Прежде чем задействовать общественные ресурсы в таком объеме, нужно задать сложные вопросы: каков уровень риска? Есть ли признаки криминала или похищения? Какова вероятность того, что операция достигнет своей цели? Возможно, это самый важный урок из этой истории: нужно знать, когда искать, и нужно знать, когда прекратить поиски.

Если выяснится, что человек жив, не находится в опасности и по своей воле решил исчезнуть, нужно уважать его свободу. Позвольте ему сбежать. Но если он знает, что его ищут, минимум, о котором можно его попросить, — это выйти на связь. И тогда миллионы шекелей общественных ресурсов могли бы остаться там, где они действительно нужны. Сознательное молчание двух женщин, при обоснованном предположении, что они знали о поисках, может создать деликтное основание и, прежде всего, оправдывает дискуссию об обязанности возмещения расходов. Общественность не должна платить и за это.