Голоса против «Хезболлы»: меняются ли настроения шиитской общины Ливана
Растущая критика «Хезболлы» со стороны ливанских шиитов поднимает вопрос о стабильности организации. Исторический анализ показывает, что оппозиция существовала десятилетиями, но сегодня она переходит от идеологии к насущным вопросам выживания.
В последние недели и месяцы в социальных сетях и израильских СМИ все чаще появляются публикации с критикой «Хезболлы» со стороны ливанских шиитов. Жители юга Ливана выражают гнев из-за масштабных разрушений, активисты требуют от государства взять на себя ответственность за их безопасность, духовенство выступает против подчинения Ирану, а рядовые граждане открыто спрашивают, кто восстановит их дома и ответит за принесенные жертвы. Возникает ощущение, что внутри шиитской общины происходят тектонические сдвиги и оппозиция «Хезболле» стремительно растет. Однако так ли это на самом деле?
Исторический анализ дает сложный ответ: голоса, которые мы слышим сегодня, не новы. Новым является уровень их громкости и то внимание, которое к ним приковано. Долгое время считалось, что «Хезболла» и шиитская община Ливана — это практически синонимы. Но шиитское общество никогда не было монолитным. Оппозиция внутри общины существовала с начала 1990-х годов: ее представляли религиозные деятели, интеллектуалы, журналисты, политики, традиционные семьи и кланы. Одни выступали против религиозного и политического подчинения Тегерану, другие — против сохранения оружия вне контроля государства, третьи боролись с «Хезболлой» за влияние внутри самой общины.
Исторические корни шиитского протеста
Эти имена мало известны широкой публике, но они сопровождали «Хезболлу» почти с момента ее основания. Субхи аль-Туфайли, первый генеральный секретарь организации, впоследствии стал одним из ее самых жестких критиков. Мухаммад Мехди Шамс ад-Дин противопоставил иранской доктрине «велаят-э факих» (власть духовного лидера) концепцию, подчеркивающую важность ливанского государства и интеграции шиитов в его структуры. Хани Фахс продвигал идеи гражданственности и сосуществования; Али аль-Амин открыто выступал против подчинения Ирану; а Лукман Салим критиковал политический и социальный контроль «Хезболлы» непосредственно внутри шиитской среды.
Протесты в октябре 2019 года не создали это сопротивление с нуля, но сделали его публичным. Впервые лозунги против «Хезболлы» и движения «Амаль» зазвучали непосредственно в шиитских районах, а критика вышла за пределы узких интеллектуальных кругов.
От идеологии к личным вопросам
Сегодня характер критики меняется: она становится менее идеологической и более прагматичной. Граждан больше не волнуют абстрактные споры о власти богословов, ливано-иранских отношениях или статусе оружия. Они задают простые и приземленные вопросы:
«Кто принял решение начать эту войну? Кто вернет нас в наши деревни? Кто восстановит разрушенные дома? И кто дал „Хезболле“ право принимать решения от имени всей общины?»
Именно в этой плоскости могут скрываться реальные изменения.
Оптическая иллюзия соцсетей
Тем не менее, важно избегать оптических иллюзий. На протяжении десятилетий внешние наблюдатели смотрели на шиитов Ливана исключительно сквозь призму «Хезболлы». Сегодня же идет активный поиск альтернативных голосов. Социальные сети позволяют мгновенно находить видеоролики жителей юга Ливана или публикации шиитских активистов, которые раньше просто не дошли бы до международной аудитории.
Поэтому обилие критических публикаций само по себе не является бесспорным доказательством роста оппозиции. Возможно, выросла лишь наша способность видеть и слышать эти голоса.
Главный вопрос заключается не в том, существует ли шиитское сопротивление «Хезболле» — оно существует десятилетиями. Вопрос в том, смогут ли тяжелейшие потери, которые сегодня несет шиитское общество, сделать то, что оппонентам организации не удавалось сделать на протяжении тридцати лет: превратить разрозненную критику в реальную социальную и политическую силу.
