Лидеры «де-ла-шмате»: история самого провального оппозиционного движения в истории Израиля

Утверждение бюджета на этой неделе заново смешивает карты. Оно превращает премьер-министра в абсолютного хозяина своего времени. Политическая повестка дня отныне будет диктоваться только им и в соответствии с его предпочтениями. Никто не может угрожать ему, сокращать срок жизни его правительства или переносить выборы на более ранний срок. Только он, и только он один.

Событие, при котором правительству удается провести бюджет на четвертом году своего срока, является совершенно неординарным. В последний раз это случалось в правительстве Шамира в 1992 году. Подавляющее большинство правительств вообще не доживали до четвертого года полномочий, и уж тем более не проводили бюджет в свой последний год.

Если и есть оглушительное политическое фиаско, то последние три с половиной года оно записано на имена лидеров оппозиции, как тех, кто в Кнессете, так и тех, кто вне его. Ибо нет большего политического провала, чем оппозиция, при которой правительство, которому она противостоит, доживает свой срок до конца. Потому что сегодняшнюю оппозицию возглавляют в основном никчемные и лишенные способностей люди. Лидеры «де-ла-шмате» (никудышные). Лишенные полета мысли и вдохновения, лишенные минимального понимания лидерства или даже просто правильного прочтения общественных настроений.

В прошлом лидеры оппозиции, любой оппозиции, справа и слева, умели правильно читать карту; понимать, что замыкание в четырех стенах своих избирателей или сторонников в СМИ не поможет привлечь новые аудитории, необходимые для победы. Крупные партии всегда тяготели к центру и позволяли маргинальным партиям привлекать радикалов с обеих сторон. Поэтому правительства сменялись: то правые, то левые.

Сегодня ситуация иная. Вопреки опросам, которые оценивают, что блок центр-лево сможет сформировать правительство без арабских партий, даже внутри самих этих политических сил знают, что ситуация далека от этого. Нет никаких шансов на создание левоцентристского правительства без арабских партий. Это нездоровая, ненормальная ситуация, но к ней привели именно лидеры партий самого блока. Это они ушли в крайности и дискурс бойкотов, которого никогда прежде не было. Были проявления бойкотов на полях, но сегодня почти каждая оппозиционная партия бойкотирует не менее четырех-пяти других, так какое именно правительство они смогут создать?

Например, панический забег Нафтали Беннета на этой неделе по телестудиям. В данных им интервью он объявил, что не будет сидеть с Биньямином Нетаниягу, ШАС, «Яадут ха-Тора», Итамаром Бен-Гвиром, Бецалелем Смотричем и арабскими партиями. Даже если все его слушатели будут исходить из того, что его слово ничего не стоит, то, по его собственной логике, у него нет никаких шансов сформировать правительство. Мы скоро вернемся к Беннету и его реальному положению.

Но сначала стоит сфокусироваться на поведении оппозиции в последние четыре года. Чтобы выжить, правительству пришлось столкнуться с реальностью, которая перевернулась с ног на голову, и не один раз. Это не была спокойная и тихая каденция, похожая на прогулку в парке. Совсем нет. Напротив. Это годы попыток реформировать судебную систему, демонстраций, вышедших из-под контроля, резни 7 октября, затяжной войны, непростой экономической ситуации, постоянного напряжения в вопросах религии и государства, особенно на фоне закона о призыве, который еще не утвержден, и многого другого.

Несмотря на все это, оппозиция не смогла бросить вызов правительству, превратить эти препятствия в сокращение его дней, организовать внутренний мятеж и искать других партнеров внутри коалиции — вместо этого она с утра до ночи занималась ублажением горстки своих сторонников из числа демонстрантов «Каплан» и им подобных, в то время как Нетаниягу тем временем громил её.

Премьер-министр забрал у неё Бени Ганца и Гади Айзенкота в те моменты, когда они были ему крайне необходимы, и позволил им уйти так же, как они пришли, после того как уже укрепил стабильность своего правительства, и они стали для него политической и оборонной обузой, и оторвал от неё Гидеона Саара, который перешел на его сторону. Покорная, вялая и неудачливая оппозиция, которая позволила правительству дослужить свой срок и даже провести бюджет в последний год.

Слишком поздно

Через короткое время лидеры этого провала — Яир Лапид, Яир Голан, Ганц, Айзенкот, Авигдор Либерман и Беннет — попросят доверия общества, чтобы получить руководство. Нет шутки больше этой. Нет шутки больше, чем они сами. Группа паяцев, лишенных способностей, ни один из которых в реальном времени не развил независимого мышления или критического отношения к шуму толпы, ведомому центральными студиями, и требовавших полной капитуляции в Газе в обмен на сделку по заложникам.

Капитуляции, которая привела бы к тому, что Яхья Синвар был бы сегодня премьер-министром восстановленной Газы, в то время как Израиль и ЦАХАЛ, включая семьи погибших и бойцов, которые месяцами рисковали жизнями, смотрели бы через забор широко открытыми глазами, как террористы отстраивают руины в сантиметрах от еврейских поселений, восстанавливают туннели, лазы, бомбы и ракеты — и ничего не могли бы сделать.

Туда они вели. К этому стремились всеми силами. Теперь они осмеливаются давать советы: что нельзя отказываться от урана в Иране, и что война не может закончиться без свержения режима. И про Ливан им есть что сказать, о необходимости сокрушить «Хезболлу» и о создании широкой зоны безопасности. Они говорят все это, думая, что народ глуп, и что тот факт, что в центральных студиях их об этом не спрашивают, означает, что народ забыл то, что они проповедовали два года.

Кстати, ошибаться можно. Нет проблем покаяться. «Признающий и оставляющий [грехи свои] будет помилован». Но никто из них не признает. Никто из них не кается. Поэтому нет оправдания жалости к кому-либо из них. Никто — ни Лапид, ни Беннет, ни Ганц, ни Айзенкот, ни Либерман, ни Голан — не встал и не сказал: «Я ошибся в том, что стремился к сделке по заложникам, которая привела бы к капитуляции в Газе. Я ошибся, думая, что это единственный путь. Я ошибся, не поверив Нетаниягу, который сказал, что вернет всех, а он вернул, и на условиях, которые мы никогда не считали возможными. Мы жили в концепции, от которой не очнулись даже после 7 октября. Мы думали, что единственный способ вернуть заложников — это через всеобъемлющую сделку и полный уход, и мы ошиблись. Оказывается, можно вернуть всех заложников, до последнего из них, не уходя из Газы, не сдаваясь».

Они этого не говорят, они просто этого не говорят, хотя это правда. Другой правды нет. Но у них эта правда отсутствует. Верно, есть определенная часть общества, которая думает так же, как они. Для которой ненависть к правительству важнее всего остального, что заставляет их просто не видеть успехов на других аренах — в Газе, Ливане, Иране и Иудее и Самарии. Но они в меньшинстве. Они существуют, но их немного. И скоро на избирательных участках они, вероятно, это обнаружат. Болезненным путем, но правда откроется. И тогда будет, конечно, слишком поздно.

---

Паника Беннета

Начальник Генштаба Эяль Замир был спрошен Нетаниягу в конце заседания кабинета, которое почти полностью касалось открытых арен войны в Иране и Ливане, есть ли ему еще что сказать перед расходом. Замир воспользовался тем, что заседание проходит в присутствии политиков — членов Кнессета и министров, которые могут продвигать вопросы, которые он как начальник Генштаба не может, — и сказал им, что просит как можно скорее принять закон о призыве, продление срочной службы до 36 месяцев и закон о льготах для резервистов и членов их семей.

Без этих законов армия находится прямо перед крахом, сказал он, и в оппозиции поспешили отпраздновать это заявление как большую находку. Конечно, основные стрелы были направлены против правительства, которое не призывает ультраортодоксов, хотя армия нуждается в них, чтобы предотвратить свой крах, согласно словам самого начальника Генштаба.

Но дело в том, что реальность совершенно противоположна. Коалиция, правда, продвигает закон о призыве, однако на данный момент тот, кто не призывает ультраортодоксов в ЦАХАЛ — это не правительство, так как сегодня нет ни одного закона, регулирующего освобождение учеников ешив, а сам ЦАХАЛ. Потому что, что поделаешь, в стране недостаточно военной полиции или мест заключения, чтобы вместить десятки тысяч нарушителей закона на сегодняшний день. Начальник Генштаба сетовал на отсутствие закона, зная, что закон приведет к призыву ультраортодоксов в большем объеме, чем они призываются сегодня. Поэтому он ждет закона, который это урегулирует. Того самого закона, против которого выступает оппозиция.

Поэтому то, что мы видели на этой неделе, — не более чем проявление лицемерия оппозиции, которая полностью исказила слова начальника Генштаба, жаждущего закона, и использовала его слова, чтобы атаковать правительство именно за этот закон.

Больше всех отличился Нафтали Беннет, который воспользовался словами начальника Генштаба, чтобы появиться в ряде телестудий после многолетнего молчания, и разразился гневными речами против правительства. Но еще до того, как он произнес хоть слово, Беннет не мог скрыть глубокого бедствия, если не сказать паники, в которой он находится в эти дни.

Среди множества его высказываний, включавших нападки на правительство также в отношении ведения нынешней войны, Беннет пытался склонить Айзенкота к совместному участию в выборах, при этом он, Беннет, будет на первом месте в списке. Однако у Айзенкота нет никакого интереса или желания делать это. Не тогда, когда ему удалось вырасти до двузначных чисел в опросах, в то время как Беннет параллельно медленно и последовательно падает. В двух опросах, на 14-м канале и на i24news, Айзенкот уже обходит Беннета на один мандат вторую неделю подряд, и в некоторых опросах тенденция сокращения разрыва продолжается. Беннет пытался заявить новое название для оппозиционного блока и назвал его в интервью «блоком Беннета», однако весьма сомнительно, что его коллеги по блоку поспешат принять этот новый и натянутый жаргон.

Теперь, когда Нетаниягу освобожден от оков бюджета, и после того как он уже решил, что выборы состоятся в срок, премьер-министр намерен использовать открывшуюся для него полную летнюю сессию, чтобы продвинуть остальные дела, которые были отодвинуты в сторону, в преддверии дня выборов, который наступит после праздников. Нетаниягу не оставил мечту представить дипломатическое достижение в виде еще одного соглашения с новой арабской страной, и провести законы из судебной реформы, а также закон о призыве, чтобы прекратить аресты и демонстрации ультраортодоксальной общественности накануне открытия избирательных участков.

Фокус премьер-министра в месяцы после окончания войны в Иране будет направлен против судебной системы. И в контексте его собственного процесса, который возобновится с окончанием чрезвычайного положения в тылу, и в контексте Бен-Гвира, по которому Верховный суд рассмотрит петиции о его отстранении и тем самым даст значительный попутный ветер всему правому лагерю, независимо от его окончательного решения.