«Любая ошибка могла стать фатальной»: иранские футболистки о драматичном турнире
Мона Хамуди и Захра Сарбали рассказали о слежке, давлении и мучительном выборе между просьбой об убежище и возвращением на родину. «Каждый шаг имел последствия для моей жизни, моей семьи и спортивного будущего», — признаются спортсменки.
То, что должно было стать важным профессиональным этапом для женской сборной Ирана, превратилось в одно из самых напряженных событий в истории женского спорта страны. Игроки сборной, прибывшие в начале марта в Австралию на Кубок Азии, оказались в эпицентре политического и медийного шторма, в результате которого часть футболисток запросила гуманитарное убежище, однако позже большинство из них изменили решение и вернулись в Иран.
Мона Хамуди, 32-летняя полузащитница, рассказала «Аль-Джазире», что ехала в Австралию с одной целью — добиться успеха на турнире. Однако, по ее словам, мероприятие быстро превратилось в «испытание моих способностей, терпения и умения принимать решения в условиях колоссального давления».
Точка кипения была пройдена перед матчем открытия против Южной Кореи 2 марта, когда футболистки промолчали во время исполнения национального гимна — всего через два дня после начала войны между Ираном, США и Израилем. Это молчание было воспринято как протест против режима, что вызвало резкую реакцию в государственных СМИ: спортсменок назвали «предательницами» и призвали разобраться с ними «со всей строгостью».
В ходе турнира игроки исполняли гимн в двух последующих матчах, но опасения за их безопасность росли, в том числе из-за сообщений о слежке со стороны представителей властей и федерации. После того как Иран выбыл на групповом этапе, пять игроков, включая Хамуди, запросили убежище и получили гуманитарные визы в Австралии. Позже к ним присоединились еще одна футболистка и член персонала.
Однако последовал неожиданный поворот: после того как 10 марта остальная делегация покинула Австралию, пять из семи просительниц убежища отказались от своего намерения и объявили о возвращении в Иран. Хамуди призналась, что колебания сопровождались ежедневной тревогой: «Каждый выбор имел последствия — для моей жизни, для моей семьи и для моего спортивного будущего».
Ее подруга по сборной, Захра Сарбали, описала схожие чувства. По ее словам, игроки подвергались преследованиям, постоянному наблюдению со стороны СМИ и социальных сетей, а также давлению со стороны иранско-австралийской общины. Каждый их шаг находился под пристальным вниманием, и любая ошибка могла нанести вред команде, семье и имиджу национальной сборной.
Возвращение в Иран также оказалось непростым. Хамуди рассказала, что на протяжении всего пути в Тегеран опасалась, что инцидент положит конец ее карьере или приведет к суровому наказанию. Несмотря на это, по возвращении футболистки были приняты официально, и тренировки возобновились в обычном режиме. На данный момент о каких-либо санкциях со стороны властей не сообщалось.
19 марта сборная удостоилась публичного приема в Тегеране: тысячи людей собрались на площади Вали-Аср, многие — с флагами Ирана. На экранах транслировались изображения, созданные искусственным интеллектом, на которых игроки присягали на верность флагу под лозунгом: «Мой выбор. Моя родина». Во время исполнения гимна все футболистки пели.
Опытный комментатор Адель Фердосипур предупредил, что любые репрессии в отношении игроков могут создать опасный прецедент и отпугнуть других спортсменок от представительства Ирана в будущем. «Если сосредоточиться только на общественной критике, не оказывая поддержки, это повлияет на каждую футболистку в будущем», — заявил он.
