Максим Харкин о «принятии ислама» в плену: «Чтобы победить, нужно изучить врага»

Чтобы выжить в плену ХАМАС в секторе Газа, Максим Харкин был готов пойти на многое. Харкин, который скрывал свою службу офицером в ЦАХАЛ на протяжении всего периода плена, раскрыл в своей новой книге, что спустя полтора года заключения решил сказать похитителям, будто хочет принять ислам. В интервью, вышедшем в эфир в ночь с субботы на воскресенье, он объяснил Авери Гиладу и Яиру Шарки причины этого непростого решения.

«Если хочешь победить в войне, ты должен изучить врага», — заявил Харкин. Он добавил, что у этого шага была и практическая цель: «Я хотел получить доступ к информации. Мы были отрезаны от всего, получая лишь искаженную точку зрения похитителей и их ложь. Когда у тебя есть доступ, любая услышанная фраза превращается в часы последующих размышлений. У них был включен телевизор на „Аль-Джазиру“, или что-то подобное, оттуда я черпал сведения. Иногда это были разговоры между ними или телефонные звонки, ведь мой туннель служил им штабом».

«Когда пришла эта идея? У них изначально была склонность говорить об исламе, это был единственный способ наладить хоть какой-то контакт, ведь первые три месяца мы вообще не разговаривали. Но ислам — это вера, а ХАМАС лишь прикрывает исламом свои злодеяния. Само обращение, если я не ошибаюсь, состоялось 10 мая 2025 года».

Харкин подчеркнул, что этот опыт лишь укрепил его собственную веру: «Конечно, мы соблюдали шаббаты, читали слихот, соблюдали Йом-Кипур. Это самое легкое и приятное, что можно сделать, рекомендую всем».

Одним из самых тяжелых испытаний стал голод, последствия которого отразились на физическом состоянии заложников. Харкин признается, что это травмировало его до сих пор: «Люди, которые думают, что они голодны, не знают, что это такое на самом деле. У меня пропал аппетит, даже если я не ем больше суток, я заставляю себя принимать пищу по часам, потому что знаю, что должен».

Говоря о жизни после освобождения, он отметил: «Я знал, что настоящая война начнется, когда мы выйдем, ведь она двойная. Наши семьи разбиты физически и психически, к тому же идет война в мире. Я взял на себя участие в этой борьбе, и мы победим, проблем с этим нет».

Харкин рассказал и о состоянии своих близких: «Моим родителям очень тяжело, мы работаем над тем, чтобы вернуть их к нормальной жизни. То же самое касается детей: мы учимся наслаждаться общением друг с другом. Мой брат звонит мне и говорит: „Ты не представляешь, как приятно, что я могу позвонить и кто-то отвечает“».

Особым вызовом стали отношения с шестилетней дочерью, которая живет за пределами Израиля: «Я привез ее на лето, мы проводим вместе 24 часа в сутки, я отдаю максимум. Я стал отцом довольно поздно, а два года были потеряны, но я благодарен родителям и бывшей жене за помощь в объяснении ситуации».

«У нее возникают вопросы о том, что произошло? Конечно, я должен обещать ей, что не вернусь туда. Перед тем как я вышел сегодня из дома, она случайно увидела видео моего похищения в Реиме. Мне потребовалось 20 минут, чтобы ее успокоить».

Книга Харкина — это не просто свидетельство пережитого: «Главная цель — показать людям, что всё в нашей жизни временно, и хорошее, и плохое. Нельзя опускать руки, нужно продолжать движение и побеждать в любой ситуации».