Мать Нив Хазан: «Она стала символом благодаря тому, как она жила»
История 29-летней Нив Хазан Авитан, скончавшейся после трехлетней борьбы с тяжелым заболеванием, отозвалась в сердцах тысяч израильтян. Ее мать Гали впервые рассказала о боли утраты, последних днях дочери и о том, как Нив стала для многих примером стойкости и жизнелюбия.
История Нив Хазан Авитан, которая более трех лет боролась с редкой и агрессивной формой рака шейки матки и ушла из жизни около недели назад в возрасте 29 лет, тронула сердца многих израильтян. Ее мать Гали впервые рассказывает об огромной боли и пустоте, которую оставила дочь, о последних днях, проведенных вместе, о тысячах людей, пришедших выразить соболезнования, и о книге, ставшей духовным завещанием Нив.
«Правда? Я понятия не имею, как жить дальше», — признается Гали. «Еще мгновение назад я была мамой, которая борется за своего ребенка изо всех сил, и вдруг — тишина. После того как тысячи людей были здесь до поздней ночи во время шивы, все разошлись по домам, а я осталась в своем доме, чувствуя себя в нем чужой. Я хожу по комнатам и ищу ее, жду, когда услышу ее голос, зовущий меня "мама"».
Последнее желание
За неделю до смерти Нив я спросила ее, хочет ли она чего-нибудь, и она ответила, что хочет домой. В то же время ее муж Ям спросил, на какой пляж она хотела бы поехать, и она сразу ответила: «Сдот-Ям». Это была непростая задача, так как Нив уже не могла лежать на обычной каталке скорой помощи, но больница «Тель ха-Шомер» сделала все возможное, чтобы исполнить ее просьбу.
Они выделили транспортный автомобиль и профинансировали частную скорую помощь, которая следовала за нами. Я никогда не забуду этот момент — человечность и желание каждого помочь. Моя двоюродная сестра устроила нам разрешение на въезд в кибуц Сдот-Ям, и нам удалось добраться прямо до воды. Нив сидела перед морем, которое так любила, а затем мы забрали ее домой на две ночи. Я и Ям счастливы, что не сдались и исполнили это желание. Менее чем через неделю моя Нив скончалась.
Сердце отказывалось принимать
Я верила до конца. Верила, что история Нив закончится иначе, что произойдет чудо. Но наступил этап, когда мои глаза начали видеть то, что сердце отказывалось принимать. Ухудшение состояния Нив было тяжелым и жестоким. Каждый день я стояла, держа ее за руку, и тихо спрашивала себя: сколько еще боли? Сколько еще страданий? Как моя девочка, которая так мучилась на протяжении трех лет, продолжает проходить через это снова и снова?
Наша роль — оберегать детей. Бороться за них, забирать у них боль, если бы мы только могли. В эти последние дни, впервые в жизни, я стояла беспомощной. Я не могла забрать у нее боль и не могла ее спасти.
Гали описывает бесконечное чувство утраты: «Я трогаю ее одежду, нюхаю ее, и каждая мелочь приобретает другое значение. Я обнимаю ее вещи, как будто через них могу почувствовать ее еще немного. Как будто если я буду держать их достаточно крепко, она войдет в дверь и спросит: "Мама, что ты делаешь?". Но дверь не открывается, и эта тишина ломает меня каждый раз заново».
«Есть пустота, которую невозможно объяснить словами, боль, у которой нет имени. Ни одна мама не должна знать, каково это — просыпаться утром без своего ребенка. Я все еще не могу принять, что моей Нив больше нет, и умоляю, чтобы кто-нибудь разбудил меня от этого кошмара. Это реальность, которую я не могу переварить. Я прошу у Творца сил пережить еще один день. Когда хоронили Нив, я чувствовала, что хоронят и меня. Это нечеловеческая боль».
Она была светом
— На шиву пришли тысячи людей, большинство из которых вы не знаете. Нив тронула десятки тысяч тех, кто не знал ее лично. Что вы думаете об этом?
«Даже посреди самой большой боли в моей жизни бывают моменты, когда я плачу от волнения. На шиву пришли тысячи людей со всей страны: религиозные, светские, молодые, пожилые. Люди приходили с фотографиями Нив, со слезами, с татуировками "И выбери жизнь". С ощущением, что они потеряли кого-то, кто был частью их жизни».
«Я смотрела на это и не удивлялась — я знала, кем была Нив. Мне посчастливилось быть ее мамой 29 лет, знать ее огромное сердце, скромность, чуткость, щедрость, улыбку и способность видеть каждого человека. Нив никогда не искала славы, она просто была светом, и люди это чувствовали. Пришел раввин на шиву и сказал фразу, которая не выходит у меня из головы: "Нив удалось сделать то, что великим раввинам не удается сделать и за двадцать лет". И это меня не удивило. Нив оставила в этом мире след, который невозможно стереть. Самое трогательное, что она стала символом не из-за того, как она умерла, — она стала символом из-за того, как она жила и справлялась».
Три года Гали не отходила от дочери ни на шаг. Она боролась с бюрократией, организовывала массовые молитвы, собрала миллионы шекелей на передовое лечение. «Я боролась за нее изо всех сил, не было места в мире, куда бы мы ни добрались, не было врача, с которым мы бы не поговорили. Я обещала ей, что она будет здорова, и она верила мне. До сегодняшнего дня я спрашиваю себя, сделала ли я достаточно. Люди говорят, что я боролась как львица, но мое сердце всегда будет задавать вопросы».
Смерть забрала мою дочь, но не ее миссию
— Вы продолжаете действовать ради увековечивания ее памяти. Расскажите о планах.
«В тот момент, когда моя Нив закрыла глаза, мне было ясно одно: она не будет забыта. Я буду рассказывать о ней и продолжу ее путь. Я продолжу распространять ее добро, веру и свет, а также фразу, которая так ассоциируется с ней: "И выбери жизнь". Я хочу, чтобы каждая девочка, каждая мама, каждый человек, переживающий кризис, узнали Нив. Не из-за болезни, а из-за того, кем она была и как она не сдавалась ни на мгновение».
«Я намерена продолжать лекции и выпустить книгу. Создавать проекты в память о вознесении ее души. Если есть что-то, чему моя дочь научила меня за эти три года, так это тому, что можно пройти через ад и все равно выбрать жизнь. Я обещаю тебе, моя Ниви, всем сердцем и всей душой, что я продолжу твое дело. Смерть забрала мою дочь, но она не заберет у меня ее миссию. Она завершила свой путь здесь, но я начинаю свой через нее».
Книга, ставшая завещанием
«Когда я начинала писать, я не думала, что выпущу книгу. Я делала это, чтобы дышать, писала посреди ночи и в больницах. Писала из страха и веры, хотела оставить своим детям что-то от себя. Нив знала, что я пишу, и иногда просила почитать ей. Она поддерживала меня и говорила: "Мама, эта книга обязана выйти". Она верила в меня больше, чем я сама».
«Это книга мамы, которая не сдалась, книга о вере, падениях и выборе подняться заново. Позже родилась и лекция. Все, чего я хотела, — это дать людям силу, укрепить их и показать, что даже из самой глубокой тьмы можно найти веру. Моей Нив удалось тронуть сердце целого народа, поэтому я обещаю, что мир будет знать мою Нив Хаю. Есть люди, которые покидают мир, а есть души, которые остаются жить в нем навсегда».
