«Мы — окно в Иран»: султанат Оман оказался под прицелом Дональда Трампа
Нейтральный посредник в Персидском заливе стал объектом критики со стороны действующего президента США. В то время как страны региона страдают от последствий войны, Оман демонстрирует экономический рост и продолжает настаивать на своей роли «окна в Иран», вызывая недовольство Вашингтона и соседей.
В прошлом месяце президент США Дональд Трамп вновь озадачил международное сообщество. На заседании кабинета министров в Белом доме, посвященном возможности заключения соглашения с Ираном, он прокомментировал кризис в Ормузском проливе: «Это международные воды, никто не будет их контролировать, мы будем за этим следить. Оман будет вести себя как все — а если он не будет вести себя хорошо, нам придется его разбомбить». Изначально многие сочли это оговоркой, тем более что на том же заседании президент перепутал Иран с Венесуэлой. Однако, учитывая напряженность в регионе, угроза в адрес Омана была воспринята всерьез.
В то время как война США и Израиля против Ирана охватила регион, тихий султанат Оман оказался под прицелом администрации Дональда Трампа и в конфликте со своими арабскими соседями по Персидскому заливу, которые сочли позицию султаната слишком лояльной к Тегерану. Оман, расположенный к югу от Ормузского пролива, традиционно выступает посредником, действующим «под радарами». Он вел переговоры между Ираном и США, а также между Ираном и Саудовской Аравией.
«Иногда нелегко стоять посередине», — пояснил Абдалла Бабуд, оманский академик, в беседе с «Нью-Йорк таймс». «С точки зрения Вашингтона, это ситуация, когда вы либо с нами, либо против нас, а Оман не хочет действовать таким образом». Султанат продолжает настаивать на своей роли нейтрального посредника, работающего ради региональной стабильности.
Ситуация обострилась, когда выяснилось, что Оман обсуждал с Ираном возможность сотрудничества в сборе пошлин с судов, проходящих через Ормузский пролив. Этот шаг был предпринят вопреки требованиям администрации Дональда Трампа не идти на уступки Тегерану в вопросе водного пути, который фактически заблокирован с начала американо-израильских ударов по Ирану. «Оман будет вести себя как все — а если он не будет вести себя хорошо, нам придется его разбомбить», — повторил Дональд Трамп на пресс-конференции.
Марк Сиверс, бывший посол США в Омане, отметил: «Оманцы часто говорили мне: "Мы — окно стран Персидского залива в Иран, и эту роль нужно уважать"». Тем не менее, нынешняя война увеличила дистанцию между Оманом и его соседями. В марте, когда другие страны Персидского залива подвергались атакам, султан Хейсам бен Тарик аль-Саид направил поздравление новому верховному лидеру Ирана Моджтабе Хаменеи. «Эта теплота вызвала разочарование в определенных кругах», — прокомментировал Бадр а-Сейф из Кувейтского университета. «Сейчас не время для двусмысленности, каждый должен прояснить, на чьей он стороне».
В отличие от соседей, Оман почти не пострадал от иранских атак. Более того, благодаря своему стратегическому положению султанат оказался в выгодном экономическом положении. Поскольку порты Омана выходят к Аравийскому морю, за пределами заблокированного Ормузского пролива, страна продолжает экспортировать нефть без помех. В то время как соседи несли убытки, доходы Омана выросли на 13%. Война также укрепила статус султаната как логистического центра, куда были перенаправлены грузы, ранее следовавшие в ОАЭ.
После недавней атаки на международный аэропорт Кувейта Оман осудил нападение, но не упомянул Иран, выразив лишь «неприятие любых военных действий, наносящих ущерб безопасности региона». Эта формулировка была воспринята как намек не только на Иран, но и на Израиль и США. В статье, опубликованной в «Экономист» в марте, министр иностранных дел Омана намекнул, что Соединенные Штаты «потеряли контроль над собственной внешней политикой» в пользу интересов Израиля. Готовность Омана обсуждать сбор пошлин в Ормузском проливе стала для Вашингтона «соломинкой, которая сломала спину верблюда».
