Не меньше чем капитуляция: это момент Трампа — решить или упустить возможность
На фоне контактов между США и Ираном под военным давлением открылось редкое окно возможностей для навязывания условий, которые предотвратят восстановление мощи иранского режима. Решение, принятое сейчас, определит, будет ли ядерная угроза устранена или вернется в будущем.
Масштаб достижений войны и диапазон их влияния будут определяться соглашениями, которые сформируют по ее завершении. Однако уже сейчас можно сказать, что стремление Ирана к переговорам под огнем, особенно после ликвидации верховного лидера и значительной части руководства, может символизировать начало капитуляции.
«Принятие этого решения для меня более горько и смертоносно, чем испитие чаши с ядом», — так сказал верховный лидер Ирана Рухолла Хомейни в своей знаменитой речи от 20 июля 1988 года, объясняя согласие на прекращение огня с Ираком и отказ от призыва воевать до победного конца. Потребовалось восемь лет кровопролитной войны, чтобы убедить его в этом.
Эксперты утверждали тогда, что это первый случай в истории новых революций, когда лидер совершает столь радикальный поворот в позиции по столь существенному вопросу. Речь считается определяющим моментом из-за резкого перехода от риторики победы к болезненному компромиссу. Термин «испитие чаши с ядом» стал с тех пор идиомой в иранской политике для описания ситуаций, в которых лидер вынужден принять прагматичное решение, вопреки идеологии, чтобы спасти страну или режим.
Несмотря на иранские опровержения существования продвинутых дискуссий, все признаки указывают на взаимное желание США и Ирана достичь соглашения. Ближайшие дни покажут, в какой степени преемники Хомейни в Тегеране пойдут по проложенному им пути. Согласно сообщениям ливанского канала «Аль-Маядин», аффилированного с «Хезболлой», условия, которые Иран выдвигает для окончания войны, являются далеко идущими. Они включают требования о гарантиях невозобновления войны, закрытии военных баз США в регионе, выплате компенсаций Ирану и установлении нового порядка в Ормузском проливе, который усилит иранский контроль. Можно предположить, что это стартовые условия, призванные показать сторонникам режима, что он не пошел на уступки без борьбы.
В любом случае, Дональд Трамп должен исходить из того, что пока существует иранский режим, он не изменит своих амбиций. Напротив, нынешняя война дает ему оправдание подхода, согласно которому только военный ядерный потенциал обеспечит его существование. Вследствие этого режим не пожалеет усилий для достижения данной цели.
Предотвращение быстрого восстановления режима
Первый вызов, с которым придется столкнуться Вашингтону в любом соглашении с Ираном, — это предотвращение быстрого восстановления режима. Ослабление военного давления само по себе создаст для этого условия. Чтобы этого не произошло, Вашингтон должен оставить в силе на длительный период экономические санкции и политическую изоляцию.
Такое решение уменьшит как разочарование иранских граждан, которые ждут сигнала от Дональда Трампа, чтобы выйти на улицы, так и опасения стран Залива, которые боятся остаться в одиночестве перед лицом «раненого зверя».
Второй вызов — ядерная программа: не только вывоз и уничтожение обогащенного урана, но и предотвращение обогащения на любом уровне на иранской земле, а также эффективные механизмы контроля, которые навсегда исключат возможность производства или приобретения ядерного оружия.
Третий вызов связан с наложением ограничений на ракетную программу: дальность, типы и количество носителей.
Четвертый вызов — прекращение иранской поддержки прокси-организаций.
Эти задачи также связаны с ресурсами, которые окажутся в распоряжении Ирана для восстановления своих возможностей, и это еще одна причина не спешить с размораживанием существующих ограничений.
Без огня и без восстановления
Распространенный подход заключается в том, что обсуждение ключевых вопросов правильно проводить именно в то время, когда военное давление находится на пике. Однако ценой этого подхода может стать отказ от шансов на свержение режима. Как только будет подписано всеобъемлющее соглашение, высвобождающее ресурсы для Ирана, начнется процесс его восстановления.
Способ справиться с этим вызовом — разделить соглашение о прекращении огня и соглашение по ключевым вопросам. Не стоит довольствоваться прекращением боевых действий, если режиму при этом будет брошен спасательный круг. Прекращение огня без восстановления режима предпочтительнее соглашения, которое его сохранит.
Военное давление действительно работает. Прецедент, созданный Хомейни, и договоренности, которые будут сформулированы в конце кампании, могут считаться достижением для США. Сам факт того, что Иран просит вести переговоры даже после ликвидации своего верховного лидера, является тому свидетельством. В этом контексте стоит упомянуть слова проф. Исмаила Радвана: «На переговорах с пистолетом можно добиться большего, чем без него».
К этому следует добавить влияние событий на страны Залива. Сообщение президента Дональда Трампа об отсрочке ультиматума, предъявленного Ирану по поводу открытия Ормузского пролива, и вступление в переговоры вписываются в оценку, согласно которой уже состоялось несколько серьезных дискуссий. В любом случае цель должна оставаться ясной: убедиться, что Иран не получит ядерное оружие.
В этом контексте Мохаммад Багер Калибаф вырисовывается как ключевая фигура в иранском режиме, учитывая его связи с Корпусом стражей исламской революции, а также политический опыт в качестве мэра Тегерана и председателя Меджлиса.
Наряду со всем этим запечатлелась речь президента Дональда Трампа к представителям «гордого и великого народа Ирана»:
«Час вашей свободы настал. Оставайтесь в укрытии. Не выходите из своих домов. Ситуация снаружи очень опасна. Бомбы будут падать повсюду. Когда мы закончим — возьмите ваше правительство в свои руки. Оно будет вашим. Америка поддерживает вас огромной мощью и сокрушительной силой. Это время взять под контроль свою судьбу и освободить славное и процветающее будущее, которое находится в пределах вашей досягаемости. Это момент для действий. Не дайте ему пройти.»
Автор — глава Института национальной безопасности «Мисгав», занимал пост главы Совета национальной безопасности в 2017–2021 годах и координировал стратегический диалог между Израилем и США по иранскому вопросу.
