Не самолеты, не ракеты и не ядерное оружие — только одно приведет к окончанию войны

Не только старый и само собой разумеющийся союз между Иерусалимом и Вашингтоном, но и все круги вокруг него — страны Залива, Европа, ливанская арена и даже тот тайный союз между энергетическими интересами, гражданским терпением и политической способностью удерживать войну в течение длительного времени. Это этап, на котором выясняется, кто на самом деле с тобой, кто поддерживает лишь до тех пор, пока не требуется платить цену, а кто предпочитает переждать на заборе, пока не станет ясно, куда дует ветер.

До сих пор Израиль и США повышали ставки. Расширение ударов по иранскому энергетическому сектору свидетельствует о том, что целью больше не является только лишь точечное поражение военных или ядерных возможностей. Это уже стратегия системного давления: создание хаоса, поражение символов власти, подрыв цепочки командования и попытка привести Тегеран к одной из двух крайних точек — согласию на очень жесткое урегулирование или к достаточно глубокой трещине, которая перерастет во внутренний крах. На бумаге это ясная военная логика. На практике — это формула драматического риска. Потому что это двойная гонка: кто сломается первым — Тегеран или коалиция, стоящая против него.

Но и этот союз не является союзом полного совпадения интересов. Здесь, пожалуй, кроется самое важное напряжение третьей недели — Израиль и США воюют вместе, но не обязательно хотят одного и того же. В Иерусалиме мыслят категориями исторического стратегического изменения — нейтрализация ядерной угрозы, ослабление режима вплоть до подрыва его основ и, возможно, даже открытие окна для новых региональных возможностей. В Вашингтоне мышление иное — Дональд Трамп хочет победы, но такой, которую можно продать политически, закрыть относительно быстро и не платить за нее в течение многих месяцев ростом цен на топливо, крахом рынков или региональным осложнением без видимого конца.

Отсюда рождается парадокс. Чем больше Израиль хочет углубить войну, чтобы достичь решающего результата, тем больше Дональд Трамп может обнаружить, что самое опасное место для него находится не в Тегеране, а в Ормузе. Пролив теперь — это не только судоходный путь, это точка встречи армии, экономики и политики. Можно разрушить еще один объект, ликвидировать еще одного высокопоставленного чиновника, разбомбить еще одну инфраструктуру — но пока Иран способен сохранять в своих руках возможность нарушать движение энергоносителей из Залива, он удерживает незаменимый рычаг давления. Как сказал нам на этой неделе западный источник в сфере безопасности: «Когда у иранцев есть замок, Дональд Трамп ожидает, что кто-то найдет ключ, быстро, сейчас, потому что без него оперативные достижения нивелируются». Это фраза, которая объясняет всю войну — не только мощь удара, но и тревогу из-за времени, которая начинает грызть американскую сторону.

И тут появляется Залив — самая чувствительная, сложная и интересная арена в этой войне. Там нет простого деления на хороших и плохих, друзей и врагов. Последние недели разрушили у стран Залива давнюю иллюзию — что можно жить рядом с «иранским тигром», поддерживать функциональную связь и минимизировать риски в случае израильско-иранского столкновения. Они, принимающие на себя огонь и испытывающие реальную угрозу инфраструктуре, портам, авиации и экономике нефти и газа, построенной на имидже стабильности, — очень злы на Иран. Источники в Заливе уже говорят открыто примерно то, что раньше произносилось шепотом: тот, кто выпускает тысячи ракет и БПЛА по городам Залива — это не Израиль, а Иран. В Леванте Израиль все еще воспринимается как угроза и проблема. В Заливе после последних недель Иран снова в полной мере занимает место немедленной угрозы.

Отсюда до полного вставания на сторону Израиля путь далек, потому что страны Залива не любят Иран, но также не любят хаос, и большинство из них полагают, что Израиль при американской поддержке вверг весь регион в дорогую, опасную и недостаточно контролируемую войну. И они уж точно не хотят видеть крах режима в Тегеране без понимания того, кто придет ему на смену. С их точки зрения, сценарий ослабленного, но существующего Ирана предпочтительнее сценария неконтролируемой революции по ту сторону Залива.

Однако и здесь нужно остерегаться иллюзий. Тот, кто думает, что эта война немедленно породит новую волну нормализации, вероятно, не понимает регион. Ни одна центральная арабская столица не перепрыгнет через палестинский вопрос только потому, что Иран стал опаснее. И именно поэтому стоит внимательно прислушаться и к предупреждению, исходящему из Залива. «Мы хотим, чтобы эта война закончилась вчера, а не сегодня» — эта фраза, в которой есть и тревога, и отвращение, и понимание цены, объясняет, почему то самое сближение в сфере безопасности не переводится в политический энтузиазм. Тот, кто живет на пороге Ормуза, хочет защиты — но более того, он хочет тишины.

Поэтому картина ситуации в конце третьей недели гораздо сложнее заголовков. Израильско-американский союз все еще держится, но его цели уже не совпадают полностью. Европа не ломается под американским давлением, а отдаляется от него. Страны Залива разочарованы обоими адресатами сразу — потрясены Ираном, подозрительны по отношению к Израилю и более трезвы в отношении границ американского покровительства. И все же в этом тумане строятся новые договоренности — сотрудничество в сфере безопасности, обмен разведданными и растущее региональное ощущение, что иранская угроза — это больше не теоретический аргумент, а повседневная реальность.

В конечном счете, это будет настоящим испытанием союзов в этой войне. Не то, была ли у Израиля коалиция в телестудиях или в заявлениях о поддержке, а то, удалось ли ему создать вокруг себя систему интересов, достаточно стабильную, чтобы она выжила и после последней бомбы. Потому что если в конце пути Ормуз останется иранской картой, то Ливан закипит снова, Европа отдалится, а Залив ограничится тайной безопасностью без политического якоря. Даже впечатляющие военные достижения могут оказаться лишь частичными успехами.

Эта война еще может изменить Ближний Восток, но в конце третьей недели уже ясно, что это не произойдет только силой огня. Условием перемен является ответ на вопрос, кто сможет построить на ее основе союз, а кто слишком поздно обнаружит, что то, что казалось союзом, было всего лишь временным удобством под огнем.