Нефть и оружие: интересы Китая и России в соглашении между США и Ираном
Две сверхдержавы стремятся извлечь экономическую выгоду из возможного соглашения между США и Ираном. Китаю критически важны поставки нефти, в то время как Россия делает ставку на сотрудничество в ядерной сфере и торговлю вооружениями.
Конфликт между США и Ираном создал уникальную ситуацию, в которой три великие державы — США, Россия и Китай — разделяют общий интерес: прекращение огня. У каждой из сторон свои мотивы, но очевидно, что соглашение между Вашингтоном и Тегераном выгодно всем участникам.
Китай и Россия пытались предотвратить эскалацию еще до начала активной фазы конфликта, когда 17 февраля их представители присутствовали на встрече между генеральным секретарем МАГАТЭ и иранской делегацией по ядерному вопросу.
После первых ударов Пекин публично призвал США к прекращению огня, а министр иностранных дел Ван И обратился к Дональду Трампу с призывом вернуться к переговорам «искренне». Россия, в свою очередь, пыталась добиться диалога на основе «взаимного уважения», хотя одновременно поступали сообщения о предоставлении Ирану спутниковых данных для атак на американские цели на Ближнем Востоке.
Китай: импортер нефти
Во главе приоритетов Китая стоит импорт энергоносителей. За последние годы доля Ирана в китайском импорте нефти выросла с 10% в 2023 году до пиковых 15% в марте прошлого года.
Этот рост стал результатом многолетней системы обхода санкций, включающей перевалку нефти на танкеры в нейтральных водах, отключение транспондеров (AIS), подделку документов и расчеты в юанях. Операция «Рык льва» не только потрясла мировой рынок, но и ударила по доступности иранской нефти для Пекина: если в начале операции Иран экспортировал в Китай 1,38 млн баррелей в сутки, то после введения блокады Трампом в мае этот показатель упал до 300 тысяч.
Однако доказательства продолжающегося сотрудничества сохраняются. В апреле сообщалось, что четыре иранских судна, находящихся под санкциями, вернулись из китайского порта Гаолань, предположительно доставив компоненты для производства твердого топлива для ракет. Кроме того, по данным CNN, американская разведка полагает, что Китай планирует передать Ирану переносные зенитно-ракетные комплексы через третьи страны.
Прекращение огня решило бы для Китая две ключевые проблемы: доступность иранской нефти и стабилизацию цен на энергоносители. В случае снятия санкций потенциал для китайских инвестиций огромен, как это было после заключения предыдущего ядерного соглашения (JCPOA), когда Китайская национальная нефтегазовая корпорация вложила 600 млн долларов в месторождение «Южный Парс».
Россия: вооружение и ядерная программа
У России также есть экономические интересы в прекращении огня, особенно в вопросах обогащения урана. Российские специалисты участвуют в ядерной программе Исламской Республики, Москва поставляет топливо на электростанцию в Бушере, а в прошлом году страны подписали соглашение на 25 млрд долларов о строительстве новых реакторов.
Анна Немкова, эксперт по России и Восточной Европе из ICGS, отмечает, что блокировка Ормузского пролива была выгодна Москве: «Блокада укрепила статус России как энергетической державы. Обладая большими запасами газа, чем Иран, Россия выигрывает, когда экспорт из Персидского залива затруднен».
Россия также рассчитывает на потребности Ирана в перевооружении. Несмотря на развитие собственного иранского производства ПВО, Тегеран по-прежнему заинтересован в российских системах С-300 и «Бук». Со своей стороны, Иран может нарастить поставки БПЛА в Россию, хотя Москва уже локализовала производство «Шахедов» на заводе в 950 км от столицы, выпустив в прошлом году около 66 тысяч единиц для нужд войны в Украине.
При этом двусторонняя торговля между Москвой и Тегераном остается скромной. По данным Ассоциации торговых палат Ирана, за первые пять месяцев текущего иранского года (с 21 марта по 22 сентября 2025 года) объем товарооборота составил 1,1 млрд долларов, что составляет лишь 4,5% от несырьевого экспорта Ирана. Для сравнения, товарооборот между Китаем и Ираном за 2024 год достиг 13,37 млрд долларов, что наглядно демонстрирует разницу в масштабах экономического влияния Пекина и Москвы в регионе.
