Нет партнера для уступок
Крах дипломатических контактов с Тегераном доказывает, что изоляционизм является лишь отсрочкой проблемы. Дональд Трамп столкнулся с реальностью, которую Израиль осознал еще поколение назад: мессианские режимы не идут на компромиссы.
В 2000 году Эхуд Барак вернулся из Кэмп-Дэвида и ввел в обиход термин, навсегда изменивший израильскую политику: «Нет партнера». Израильские левые были вынуждены признать, что проблема кроется не в готовности к уступкам, а в отказе другой стороны признавать само право Израиля на существование. На этой неделе история повторилась с американским акцентом.
Когда вице-президент США Джей Ди Вэнс в своей речи в Исламабаде признал провал контактов с Тегераном, это стало предупреждающим сигналом для движения MAGA. Это была первая трещина в иллюзии того, что Америка может изолироваться, закрыть границы и надеяться, что Ближний Восток уладится сам собой с помощью «искусства сделки». Теперь, когда сам Дональд Трамп публично признает тупик в отношениях с иранским режимом, отрезвление перестало быть теоретическим. Иран не откажется от ядерного оружия по своей воле.
Для тех, кто следил за требованиями Тегерана в переговорных комнатах, это столкновение с реальностью было предсказуемо. Иранцы не только отказались свернуть ядерный проект, но и выдвинули требование о выплате компенсаций за ущерб от последней региональной войны. Они требуют, чтобы Запад заплатил им за финансирование и поддержку «огненного кольца» вокруг Израиля. Это требование напоминает максималистские позиции ХАМАС на протяжении всей войны-в-газе: полный вывод ЦАХАЛ и упорное стремление сохранить вооружение.
Нужно сказать честно: даже под тяжелым американским давлением ХАМАС еще не сложил оружие. И все же в вопросе заложников у Израиля был козырь в лице Дональда Трампа. Президент задействовал беспрецедентные рычаги давления, заставившие террористическую организацию отступить от своих позиций. Но когда дело доходит до Ирана, динамика меняется. У Трампа нет своего «Трампа» — внешней и более сильной сверхдержавы, которая могла бы заставить Корпус стражей исламской революции подписать соглашение.
Границы этой силы видны на местах: попытка оказать экономическое и военное давление через зону Ормузского пролива, призванная сломить иранскую экономику, во многом буксует. Америка — последняя станция на дипломатическом маршруте. Когда экономическое давление изнашивается, а дипломатия терпит неудачу перед лицом религиозного фанатизма, не остается внешней силы, способной перевесить чашу весов.
Иронично, но тот, кто сейчас нужен Трампу — это именно Израиль. Президент, выступающий за принцип «Америка прежде всего», будет вынужден понять, что для восстановления американского сдерживания ему нужен Израиль, который завершит работу против «Хезболлы» и ХАМАС. Сокрушительная победа Израиля над иранскими прокси — это не только наш интерес в сфере безопасности, но и способ Вашингтона просигнализировать Тегерану, что Трамп готов идти до конца.
Крах контактов с Тегераном доказывает, что изоляционизм — это не стратегия, а в лучшем случае отсрочка проблемы. Трамп сейчас обнаруживает то, что Израиль понял еще целое поколение назад: перед лицом мессианских режимов вопрос не в том, сколько ты готов дать, а в том, готова ли другая сторона к твоему существованию.
