Ни трубопровод, ни железная дорога: почему Иран продолжает удерживать мир в заложниках

На протяжении десятилетий планировщики, инженеры и лица, принимающие решения на Ближнем Востоке, пытаются разрешить «проблему Ормуза». Каждый раз, когда Иран угрожает закрыть пролив, возвращаются одни и те же идеи: строительство новых нефтепроводов, портов, железных дорог или сухопутных коридоров. В последние годы был представлен проект IMEC, призванный соединить Индию, Персидский залив и Европу, чтобы снизить зависимость от традиционных морских путей. Однако события последних месяцев доказывают, что все эти инициативы основаны на ошибочной предпосылке.

Невозможно по-настоящему обойти Ормуз. Проблема не в нехватке технологий, а в геостратегии. Когда закрытие Ормуза вынудило Саудовскую Аравию перенаправить значительную часть экспорта нефти в Красное море, порт Янбу стал жизненно важной артерией саудовской экономики. Теперь и эта артерия находится под угрозой. Хуситы объявили морскую блокаду против Саудовской Аравии, и рыночные данные уже указывают на резкое снижение движения нефти через Баб-эль-Мандебский пролив. Даже если группировка еще не полностью реализовала свои угрозы, сам факт их наличия меняет поведение судоходных и страховых компаний, а также торговцев энергоносителями.

Если хуситы перейдут от заявлений к действиям, мир может обнаружить, что Баб-эль-Мандеб стал «вторым Ормузом». Вместо решения проблемы «узкого места» мы просто перенесли ее на тысячи километров на запад. Это не технический сбой, а почти неизбежный результат. Дискуссия об «альтернативах Ормузу» фокусируется на инфраструктуре, тогда как проблема является геостратегической. Можно проложить еще один трубопровод или открыть железную дорогу, но невозможно создать на суше реальную замену объему морских перевозок. Десятки миллионов баррелей нефти, газа и товаров ежедневно проходят через морские пути Персидского залива. Никакой поезд или караван грузовиков не способны приблизиться к этим показателям.

Именно поэтому к таким идеям, как IMEC, следует относиться с осторожностью. Безусловно, это важная инициатива с экономическим потенциалом, но она не способна заменить морские пути, на которых держится мировая экономика, и тем более — экспорт энергоносителей из Персидского залива. Трубопроводы также не являются панацеей. Во-первых, их пропускная способность ограничена: саудовский трубопровод «Восток-Запад» и трубопровод Эмиратов до Фуджейры обеспечивают лишь частичную альтернативу. Во-вторых, они уязвимы. Трубопроводы заканчиваются в портах, которые зависят от свободы судоходства, а насосные станции и терминалы являются легкодоступными целями. Таким образом, трубопровод не устраняет проблему, а лишь перемещает ее.

В этом и заключается стратегическое достижение Ирана. В течение многих лет международная дискуссия фокусировалась на вопросе, закроет ли Тегеран Ормуз. Однако Иран разработал более широкую стратегию: создание рычагов давления на все морские «узкие места» региона. С востока он угрожает Ормузу, с юга действуют хуситы в Баб-эль-Мандебском проливе. Нет необходимости полностью перекрывать оба пролива — достаточно того, чтобы угроза воспринималась как достоверная, что уже ведет к росту страховых премий, удлинению маршрутов и повышению мировых цен на энергоносители.

Отсюда и дилемма стран Персидского залива. Они инвестировали огромные средства в хеджирование рисков, но обнаружили, что реальной замены морю не существует. Фуджейра не отменяет Ормуз, а Янбу — Баб-эль-Мандеб. Каждый обходной путь создает новый очаг уязвимости, а каждое инженерное достижение — новый вызов безопасности. Центральный вопрос заключается не в том, как обойти Ормуз, а в том, как гарантировать, что свобода судоходства не станет инструментом шантажа в руках Ирана и его прокси. До тех пор, пока режим в Тегеране рассматривает контроль над морскими путями как средство проецирования силы, ни одно инфраструктурное решение не обеспечит реального ответа. В лучшем случае они лишь уменьшат зависимость от одного маршрута, но не устранят способность Ирана угрожать мировой торговле.