«Никсон и Мао» Дональда Трампа: роль Пакистана в переговорах с Ираном
Пакистан стал ключевым посредником в диалоге между США и Ираном, используя свои уникальные каналы связи с обеими сторонами. В то время как традиционные союзники США в Персидском заливе глубоко вовлечены в конфликт, Исламабад предлагает Вашингтону и Тегерану возможность для дипломатического маневра.
Пакистан за короткое время стал ключевым игроком в мирных переговорах между США и Ираном. Вместе с ним на авансцену вышел командующий армией Асим Мунир, который за несколько лет прошел путь от статуса международного изгоя до высокопоставленного дипломата, к которому прислушивается президент США Дональд Трамп.
Трамп объявил на этой неделе о продлении режима прекращения огня с Ираном до тех пор, пока Тегеран не представит единое предложение. По его словам, решение было принято после прямого обращения премьер-министра Пакистана Шахбаза Шарифа и командующего армией Мунира — оба они выступали посредниками между сторонами, как сообщает «The Hill».
Мунир, ранее занимавший пост главы пакистанской разведки, придерживается необычного подхода: с одной стороны, он выстроил доверительные отношения с Трампом, а с другой — сохранил открытыми каналы связи с иранским политическим руководством и Корпусом стражей исламской революции. «Он не отступает под давлением. Он верит, не будучи идеологом, — и это критически важно», — заявил пакистанский сенатор Мушахид Хусейн.
Согласно «The Hill», поворотный момент в отношениях с Трампом наступил в период противостояния 2025 года между Пакистаном и Индией, в ходе которого Пакистан выдвинул американского президента на Нобелевскую премию мира. По словам исследователей, Трамп начал видеть в Пакистане надежного партнера — в отличие от других традиционных союзных государств США. «Трамп любит победителей», — отметил Хусейн. — «Он спрашивал: „Кто эти пакистанцы? Маленькая страна, обладающая атомной бомбой и победившая индийцев — кто они?“»
Во времена Джо Байдена ситуация была совершенно противоположной: президент-демократ не провел ни одного телефонного разговора со своим пакистанским коллегой за весь срок своих полномочий. Теперь, при Трампе, произошел быстрый разворот.
Почему именно Пакистан?
Джошуа Уайт из Брукингса объяснил «The Hill», что у Мунира давние отношения с Ираном — не обязательно теплые, но существующие. «Корпус стражей исламской революции с подозрением относится к Исламабаду, но признает, что Пакистан является одним из немногих государств, способных служить надежным мостом между Тегераном и Вашингтоном».
Традиционные посредники, на которых обычно опираются США — страны Персидского залива, — глубоко вовлечены в сам конфликт и поэтому не могут выполнять свою обычную роль. Пакистан же, напротив, желанен для обеих сторон.
История также на его стороне: в 1972 году три года пакистанского посредничества предшествовали историческому визиту Ричарда Никсона в Китай, где он пожал руку Мао Цзэдуну. На этот раз, возможно, Трамп видит в этом также возможность оторвать Пакистан от Китая — его крупнейшего поставщика оружия.
Мотивы Пакистана для посредничества не являются альтруистическими. Около 85% его потребностей в нефти импортируется из стран Персидского залива, и региональная эскалация напрямую угрожает его экономической стабильности. Кроме того, в 2024 году Пакистан подписал с Саудовской Аравией договор о взаимной обороне, так что масштабная региональная война может напрямую втянуть его в конфликт, как пишет «The Hill».
Что дальше?
Пакистан принял в Исламабаде первый раунд переговоров, в котором также участвовал вице-президент Джей Ди Вэнс. Стороны не достигли соглашения, и Трамп ввел морскую блокаду в Ормузском проливе. Сейчас он объявил о продлении режима прекращения огня и отметил, что второй раунд переговоров может состояться уже в пятницу.
Однако сами посредники предостерегают от излишнего оптимизма. «Посредничество — это трудно. Оно требует огромной работы и доверия, а доверие является редким ресурсом в отношениях США и Ирана, особенно сегодня», — сказал Палмер из CSIS.
