Общество потеряло «мистера телевидение»: прощание с учителем, который сформировал израильскую журналистику
Хаим Явин, скончавшийся в среду, был не просто «телевизионной личностью», а настоящим авторитетом, заложившим основы профессионального вещания в Израиле. Его карьера — от радио до исторического объявления о «Махпаке» в 1977 году — стала эталоном честной и сдержанной журналистики для целых поколений.
Часто говорят, что Хаим Явин был «телевизионной личностью», но мой коллега, скончавшийся в среду, значил гораздо больше — он был телевизионным авторитетом. Это стало возможным благодаря редкому сочетанию личной харизмы, глубокого понимания профессии, деловой подачи, ясного голоса и джентльменской сдержанности. Все это заставляло радиослушателей, а затем и телезрителей в Израиле доверять ему настолько, что однажды поднятая им бровь во время интервью с покойным премьер-министром Менахемом Бегином едва не привела к коалиционному кризису.
Явину повезло оказаться в нужном месте, когда в 1969 году в Израиле появилось телевидение. Однако еще до этого он был одаренным радиожурналистом, умевшим соединять богатый, чистый иврит с захватывающим репортажем. Вспомнить хотя бы программу «День в поселении», которая транслировалась на «Коль Исраэль» в 60-е годы: тогда слова девочки Яффы Леви из Бейт-Шеана «Я голодна» вызвали общественный резонанс, потрясший основы власти партии МАПАЙ.
Я познакомился с Явином еще до эпохи телевидения, когда он вел курс для ведущих и полевых корреспондентов в учебном центре Управления телерадиовещания. С немецкой педантичностью — он родился в Германии и репатриировался в Израиль в 1933 году — он прививал нам принципы вещательной журналистики. Он учил, что репортаж должен не только объяснять происходящее, но и позволять слушателю визуально представить описываемые события. Явин был прекрасным учителем: мы редко видели, чтобы он злился или вел себя невежливо с нами, начинающими корреспондентами, которые поначалу были далеки от совершенства.
Он любил журналистику гораздо больше, чем дикторскую работу, в которой, впрочем, был безупречен. В своей деятельности он постоянно балансировал между актерским талантом, дикцией и стремлением донести реальность до аудитории, описывая ее объективно и честно. Мне кажется, именно от него я впервые услышал утверждение: «Не существует такого зверя, как объективный журналист, есть только честный журналист».
Возможно, публика, для которой израильское телевидение в 70-е, 80-е и 90-е годы было «костром племени», чувствовала это сочетание блестящего ведущего и профессионального репортера. Именно поэтому ему верили безоговорочно, когда после десятилетий правления МАПАЙ он объявил о «Махпаке» (перевороте), ознаменовавшем приход Бегина к власти в 1977 году.
Можно долго рассказывать о разнообразной карьере Хаима Явина. Он умел читать детские книги с тем же талантом и смелостью, с которыми режиссировал и снимал документальный сериал «Страна поселенцев» на 2-м канале. Этот проект, наряду с его сериями материалов о выборах в Кнессет, я считаю вершиной его творческого пути.
В ведении выпусков новостей Явин создал жанр, который до недавнего времени доминировал на большинстве телеканалов: сочетание деловитости, сдержанности и минимума личных оценок. На мой взгляд, эта традиция была сломлена после резни 7 октября 2023 года. С тех пор всё стало личным, всё стало политическим.
В отличие от многих творцов, получивших признание лишь в конце пути или посмертно, Явин — создатель государственного и сдержанного телевизионного стиля — был отмечен наградами при жизни, включая Премию Израиля в области СМИ. Можно сказать о Хаиме так: если телевидение в его дни было «костром племени», то он был в нем столпом огня.
