Опасения перед Моджтабой: почему Иран ужесточил позицию на переговорах
Жесткая риторика Тегерана на международных переговорах продиктована не только внешнеполитическими факторами, но и борьбой за влияние внутри иранской верхушки. По оценкам израильских спецслужб, ключевые решения в стране принимаются в окружении Моджтабы Хаменеи, что вынуждает политиков демонстрировать бескомпромиссность.
В Израиле полагают, что недавнее ужесточение позиции Ирана в непрямых контактах вызвано не только тактическими соображениями, но и серьезным внутренним давлением в высших эшелонах власти Тегерана. Согласно этой оценке, лица, курирующие канал связи с США — во главе с председателем парламента Мохаммадом-Багером Галибафом и его соратниками, — занимают жесткую позицию из опасений перед Моджтабой Хаменеи. Они стремятся продемонстрировать, что никакой прогресс в переговорах невозможен без его одобрения.
В Иерусалиме фиксируют четкую модель поведения: каждое заявление и каждое дипломатическое движение направлены не только на Вашингтон, но прежде всего на внутреннюю аудиторию, к новому центру силы в Тегеране. Для иранских чиновников, вовлеченных в контакты, главный риск заключается не в провале переговоров, а в возможности быть обвиненными в отступлении от линии, продиктованной верховным лидером. В результате наблюдается расхождение между реальными действиями и публичной риторикой.
На фоне этих событий ситуация в иранском руководстве выглядит крайне сложной. С начала боевых действий влияние Корпуса стражей исламской революции (КСИР) на принятие решений значительно усилилось, и политическая система действует с повышенной осторожностью. Галибаф, в прошлом высокопоставленный командир КСИР и одна из центральных фигур в нынешнем истеблишменте, стал ключевым связующим звеном между политическим, оборонным и религиозным эшелонами. При этом он продолжает транслировать жесткую линию и публично отрицает наличие каких-либо контактов.
В Израиле видят в этом разрыве часть стратегии. Непрямые каналы продолжают функционировать, сообщения передаются через посредников, однако внешне сохраняется позиция отрицания и давления. Иранские официальные лица заявляют о готовности рассматривать различные схемы, но одновременно выдвигают масштабные требования: от прекращения боевых действий и предоставления американских гарантий до значительных экономических уступок, включая выплату компенсаций.
Вопрос лидерства также добавляет неопределенности. Моджтаба Хаменеи, который концентрирует в своих руках рычаги принятия решений, почти не появляется на публике, и степень его прямого участия в контактах остается неясной. Тем не менее, в Израиле уверены, что именно он диктует политический курс. Согласно этой оценке, официальные лица в Тегеране осознали: любая попытка проявить гибкость на раннем этапе может быть истолкована как признак слабости.
На данный момент контакты по-прежнему ведутся исключительно по непрямым каналам через страны-посредники; официального стола переговоров не существует. В Тегеране подчеркивают отсутствие прямых переговоров, однако не отрицают сам факт обмена сообщениями.
