Похмелье после Ирана: Газа никуда не делась
Напряжение в противостоянии с Ираном рано или поздно спадет, однако реальность в секторе Газа остается неизменной. Несмотря на военные успехи, отсутствие четкого политического плана превращает бесконечный конфликт в стратегический и моральный провал для Израиля.
Еще мгновение — и напряженное противостояние с Ираном завершится, а вместе с ним испарится и ощущение «полной победы», охватившее нас на миг. Когда адреналин спадет и похмелье войны сменится тишиной реальности, мы проснемся в мире, где сектор Газа никуда не делся. Он не исчез, не был сокрушен, и единственное, что остается в нем «полным», как ни больно это признавать, — это продолжение правления ХАМАС.
Для нас война в секторе Газа, возможно, ушла с медийной повестки дня, но для жителей анклава жизнь продолжается в условиях власти ХАМАС и бесконечных разрушений. Этот диссонанс — когда мы ведем себя так, будто миссия завершена, в то время как ХАМАС восстанавливает позиции, а в секторе Газа продолжается гуманитарная катастрофа — является открытой раной израильского общества. Провал здесь двойной: стратегический и моральный. Мы не решаем проблему, а подавляем ее, в то время как мир ничего не подавляет.
Эта боль обретает дополнительную силу при взгляде на жителей приграничных районов. Спустя время после 7 октября многие из них вернулись в нулевую точку: то же чувство хрупкости, та же затянувшаяся угроза. Вместо обновленной безопасности и реального восстановления они стоят перед лицом неизменившейся реальности — свидетельство того, что без политического плана даже военные достижения не трансформируются в безопасность.
Ситуация остается хрупкой и на севере, вдоль границы с Ливаном: обстрелы идут волнами, а возвращение к рутине сопровождается затянувшейся неопределенностью. Мы видим ту же модель — арена не закрыта, и жители продолжают платить свою цену.
Общественный дискурс стал одномерным. Есть ощущение, что мы потеряли способность смотреть реальности в глаза, не вытесняя ее. Мы теряем здоровый израильский голос, который искал безопасности, и получаем взамен реальность топтания на месте и потери пути.
Этот провал находит острое выражение на международной арене, и данные с мест должны зажечь у нас яркие красные лампочки. Израиль теряет свою стабильную политическую базу в США: актуальные опросы свидетельствуют о беспрецедентном размывании общественного мнения в Америке. Среди аудиторий, которые в прошлом были явным якорем поддержки — республиканцев, евангелистов и молодых избирателей — имидж Израиля изменился кардинально. Поддержка Израиля падает до минимума, что гарантирует: даже в «день после» боевых действий нам придется столкнуться с реальностью поддержки значительно более низкой, чем та, которую мы знали в последние десятилетия.
Реальность такова, что имидж Израиля как стратегического актива подорван, и мы добровольно изолируем себя внутри нарратива о победе, который рассыпается на глазах. Безразличие, которое когда-то было безопасным убежищем от сложной реальности Ближнего Востока, испарилось. Для среднего американца сектор Газа больше не является далеким конфликтом; он стал образом бесконечной войны, которую трудно оправдать с моральной точки зрения. Американская общественность вынесла решение — она больше не способна отводить взгляд от зоны бедствия, она хочет, чтобы это закончилось. Она не ищет «полной победы», она ищет человечности и конца конфликта.
Сектор Газа стал своего рода «черным ящиком» израильского общества. Пока мы находимся там без четкой политической цели, он подрывает не только нашу легитимность в мире, но и наше моральное ядро.
Мы можем продолжать увлекаться военными успехами против Ирана и адреналином войны, но когда взойдет солнце на следующее утро, сектор Газа будет там, ожидая нас. Если мы не сумеем остановиться, посмотреть реальности прямо в глаза и понять, что упорство в пребывании там без цели — это смертельный удар по национальной безопасности, мы не только изолируем себя от мира, мы потеряем самих себя.
Войны больше не выигрываются подчинением или поднятием белого флага. Наша настоящая победа будет измеряться способностью знать, когда и как закончить войну. Сильное государство — это то, которое умеет переводить военную силу в политическое урегулирование, создающее безопасность на долгое время, и понимает, что восстановление национальной мощи требует плана работы, а не только лозунгов. Без этого мы останемся с очередным «раундом», с неизменной реальностью и с еще одним нарушенным обещанием жителям приграничья и народу Израиля.
Наама Шульц — бывший генеральный директор министерства главы правительства.
