Полеты под огнем: как работает аэропорт Бен-Гурион в условиях войны

В субботу, 28 февраля, началась операция «Рев льва», и небо над Израилем вновь закрылось, как это уже случалось во время операции «С молодым львом». С началом боевых действий потребовалась экстренная эвакуация около 80 самолетов, находившихся в аэропорту Бен-Гурион. Однако на этот раз, опираясь на опыт предыдущей кампании, планы подготовки были готовы заранее: была разработана четкая схема работы аэропорта даже под обстрелами, согласованная с Командованием тыла, Управлением гражданской авиации и органами безопасности. Чтобы увидеть, как эта схема реализуется на практике, мы присоединились к специальному туру по аэропорту, который, разумеется, был прерван сигналом воздушной тревоги.

Мы начали экскурсию со спуска в защищенное пространство. Это была не тренировка, а самая настоящая тревога. Мобильные телефоны вокруг издали резкий звук оповещения, и зазвучала сирена. Приложение Flightradar показало, что самолет Air Haifa, следовавший из Ларнаки, вынужден задержаться в воздухе — процедура, ставшая рутиной с начала спасательной операции. В центре управления «Открытое небо», несмотря на непрекращающиеся пуски, продолжалась оценка ситуации при полном составе всех ответственных сторон. К нашему облегчению, во время брифинга стало известно, что ракета, выпущенная из Ирана в сторону центра страны, была успешно перехвачена.

Одновременно была задействована стандартная процедура: квадроциклы со специальными покрытиями («ковры») вышли на полосы, чтобы проверить их на наличие обломков или металлических осколков. «Ковры» тщательно очищают покрытие, обеспечивая безопасность полетов. Вскоре поступило сообщение о еще одной ракете, запущенной из Ирана в сторону Эйлата. Враг бросил вызов всем, кто работает здесь в режиме 24/7, проводя одну из крупнейших операций в истории авиационной отрасли. Только после тщательной проверки всех полос аэропорт вернулся к оперативной рутине и возобновил взлеты и посадки в рамках действующих ограничений.

Путь пассажира: от зала G до рукава C

Как выглядит процесс полета сегодня? Пассажиры проходят регистрацию и досмотр в зале G, а не в обычном зале вылета. Это решение продиктовано близостью зала G к защищенным пространствам, что позволяет эвакуировать до 1 500 человек в режиме реального времени с максимальной скоростью. После паспортного контроля пассажиры направляются к рукаву C, где ожидают посадки. Там работает лишь одно кафе — «Тати» — и небольшой магазин дьюти-фри.

На полосе у терминала C, единственного работающего для коммерческих рейсов, стояли два самолета: один компании Israir, который уже отбуксировали к взлетной полосе, и второй — Arkia, где завершалась посадка пассажиров. В те моменты аэропорт казался почти пустым. Воздушное пространство в основном занято американскими самолетами-заправщиками, работающими круглосуточно, из-за чего Бен-Гурион больше напоминает американскую военную базу.

Процедуры, спасающие жизни

Шарон Кедми, генеральный директор Управления аэропортов, объясняет: «Это критические моменты. Если звучит тревога, мы можем немедленно вернуть рукав к самолету и эвакуировать пассажиров в защищенное пространство. Даже если самолет начал буксировку, мы возвращаем его назад. Жизнь пассажира важнее любого полета».

Уди Бар-Оз, директор аэропорта, добавляет: «Бывали случаи, когда во время тревоги нам приходилось открывать двери самолета, стоявшего на земле, и приказывать пассажирам выйти, лечь на полосу и защитить голову руками. При управлении рисками такой сложной операции мы учитываем даже такие сценарии».

Следующей остановкой стала стерильная зона дьюти-фри. «Неприятно видеть, что все закрыто, — признается Кедми. — Но нужно понимать: аэропорт Бен-Гурион работает в условиях, не имеющих прецедентов. Ни один аэропорт в мире не демонстрировал способность осуществлять рейсы в условиях интенсивных боевых действий. Эту операцию еще будут изучать в будущем».

В этот момент нас застало еще одно предупреждение о запуске ракет. Распорядители действовали образцово, без паники направляя людей в укрытия. «Именно поэтому схема ограничивает число пассажиров до 100 на узкофюзеляжных самолетах и не более двух рейсов в час, — пояснил директор. — Все рассчитано по времени: 20 минут на посадку, около получаса на отправку каждого рейса. Мы достигли показателя в 1 000 пассажиров в час».

Мы завершили экскурсию на диспетчерской вышке. Заместитель генерального директора по операциям Ася Бен-Михаэль рассказала о работе радаров и координации с ВВС. «В обычном стандарте после безопасности идет эффективность. Сейчас после безопасности идет оперативность. Это огромный вызов, особенно когда параллельно нам приходится спускаться в убежища, не прерывая управления полетами».

На вопрос о полетах на Песах министр транспорта Мири Регев ответила: «Я закрыла небо и открою его, как только это станет возможным. Надеюсь, многие смогут полететь на Песах, учитывая, что мы получили разрешение на отправку широкофюзеляжных самолетов с полной загрузкой. Сначала для граждан США, а затем, по мере оценки ситуации, и для израильтян».

За кулисами этой деятельности стоит сложная схема, выстраивавшаяся с начала операции. Две недели спустя после начала боевых действий была сформулирована программа спасения, позволившая вернуть домой более 100 тысяч израильтян, застрявших за границей. Вчера израильские авиакомпании получили разрешение на эксплуатацию широкофюзеляжных самолетов в Северную Америку с полной загрузкой — от 270 до 310 пассажиров. Если ситуация будет развиваться без сбоев, возможно, в дальнейшем мы увидим расширение программы и для других направлений.