Полные тележки, пустая страна: как война изменила привычки израильтян
Израильтяне стали тратить больше в супермаркетах, компенсируя невозможность путешествовать и стресс от ситуации в стране. Однако за этим ростом потребления скрывается глубокий экономический ущерб, затрагивающий сферу услуг, туризм и рынок недвижимости, где наличие МАМАДа стало определяющим фактором стоимости жизни.
Израильтяне покупают в супермаркетах больше, несмотря на рост цен. Так происходит, когда большинство из нас заперты дома, лишены возможности выезжать в отпуск за границу и опасаются передвигаться по дорогам. Даже север страны, превратившийся в зону боевых действий, не утратил своей красоты в это время года, но посещать его стало невозможно.
Кинотеатры также оказались вне зоны доступа — хотя в полупраздничные дни началось ограниченное открытие с лимитом до 50 зрителей в зале при наличии защищенного пространства, а о выступлениях, от стендапа до музыки и театра, не могло быть и речи. Детские общинные центры (матнасы) были закрыты: те, кто заплатил за кружки заранее, потеряли средства, а те, кто платит ежемесячно, по крайней мере, не пострадали.
Основным пространством для досуга стал экран телевизора: там можно было «компенсировать» себе вкусным кусочком тот факт, что эксперты в студиях, не имея представления о будущем, не перестают болтать. Кстати, о еде: вы обязаны попробовать этот ростбиф, такого вы еще не ели.
Лавка деликатесов на рынке
В канун праздника я встал пораньше, чтобы быть первым в очереди у Хаима Рафаэля, в знаменитой лавке деликатесов на рынке Левински в южном Тель-Авиве. Мне не нужен особый повод, чтобы насладиться деликатесами этого культового места, но на этот раз он был: я пригласил друзей на праздник. Мой статус в кругу друзей резко вырос благодаря тому, что у нас есть МАМАД — такой, в который можно спокойно перейти, например, с бокалом вина и подносом сыров. Я опасался, что приготовления будут прерваны ракетными залпами.
Мои опасения оправдались: я еще не успел разгрузить товары — от солений до всевозможных лакомств, от копченой пеламиды до козьего сыра, от скордалии до салата из печеных баклажанов с сыром Меири — как серия запусков из Ирана прервала даже простую работу по перекладыванию покупок в холодильник.
Еще до этого я заметил, что модели потребления изменились. Немногие покупатели, пришедшие пораньше, просили разделить покупку на несколько маленьких упаковок. Один из них, мужчина лет 70, объяснил: «Дети и внуки уже не придут вечером на Седер, по крайней мере, я заскочу к ним сейчас и закину несколько коробок, чтобы им было вкусно». Он улыбался, но голос его дрожал.
Пустая корзина
С завершением первого квартала 2026 года уже можно подвести итоги данных торговых сетей за 2025 год и выявить подорожание более чем на 4% по сравнению с 2024 годом. Также заметно небольшое снижение закупок населением (напомним, что речь идет о данных до второй иранской войны) и переходы между сетями в попытке снизить стоимость покупок.
Те, кто субсидирует дисконтные филиалы или бренды крупных сетей, пытающихся заигрывать с широкой публикой, — это те, кто продолжает покупать (из соображений удобства или по необходимости) в районных минимаркетах, где цены выросли гораздо более резко. Для части из нас это осознанный выбор, призванный сэкономить время и лишнюю поездку в пригороды. У других это происходит от безысходности, особенно у пожилых людей, у которых нет автомобиля и которые опасаются курьеров.
Война «исправила» падение закупок в продовольственных сетях, но сделала это за счет циммеров на севере, арендодателей квадроциклов, магазинов товаров для дома и артистов. Этим людям трудно утешиться поеданием вкусностей перед телевизором: они вынуждены экономить каждый шекель, ведь никто не знает, когда отрасль восстановится.
Город-убежище
Существуют и расходы, которые не фигурируют ни в одном отчете. На прошлой неделе я рассказывал о членах моей семьи, которые сняли квартиру с МАМАДом. Цена четырехкомнатной квартиры с МАМАДом и парковкой в центре Тель-Авива составляет 14 000 шекелей в месяц.
Этот расход является избыточным, так как параллельно некоторые арендаторы в трудную минуту продолжают платить свою арендную плату или ипотеку в обычном режиме. Тем не менее, те, кто может себе это позволить, выиграли: ничто не заменит полноценный ночной сон в МАМАДе вместо беготни в убежище посреди ночи, не говоря уже о тех, кто был вынужден покинуть постоянно обстреливаемый север.
Многие вложили в этот субарендный бюджет средства, предназначавшиеся для пасхального отпуска за границей. Что будет, если война возобновится? Что будет, когда у оригинальных владельцев домов закончатся деньги на пребывание за границей?
Подобно тому, как жители севера, переехавшие в города центра, открывают для себя удобство жизни в близости к жизненно важным услугам, многие израильтяне открывают для себя комфорт жизни вдали отсюда. Тот факт, что уже два с половиной года здесь нет нормальной жизни, а также относительная легкость жизни в другом месте, начинают давать о себе знать. Об отрицательной миграции из Израиля за последние два года, особенно сильных слоев населения, написано уже немало. Кажется, нам придется добавить к этому печальному числу мигрантов и тех, кто «заглянул и увлекся».
Скажете, это размышления слабых? Возможно, но скажите это жителям кибуца Мисгав-Ам, которые верили обещаниям правительства и ЦАХАЛ. В полупраздничные дни они начали кампанию по сбору средств на возведение защищенных строений в кибуце, одно из которых — поликлиника.
Мало того, что государство, которому они преданно служат, повернулось к ним спиной, оно даже не позвонило спросить, как у них дела, в отличие от того, как поступил премьер-министр, поспешивший осведомиться о самочувствии Моше Гафни из фракции «Яадут ха-Тора», чей дом пострадал. С Гафни все в порядке, слава Богу.
