«После 7 октября я не была способна быть матерью. Я чувствовала, что осквернена всем тем, через что прошла»
Бар Маншури, сражавшаяся с террористами ХАМАС в полицейском участке Сдерота, возглавила отдел безопасности регионального совета Шаар-ха-Негев. Несмотря на тяжелые психологические и физические травмы, полученные 7 октября, она продолжает свою миссию по обеспечению безопасности, подчеркивая, что для нее не существует «стеклянного потолка».
Солдат, получивший ранение рядом с ней, попросил прочитать «Шма Исраэль». Но офицер Бар Маншури не была готова принять мысль, что это конец. «Я сказала ему: "Мы совершенно точно не читаем "Шма Исраэль", у меня есть дети, и я должна к ним вернуться"». Всего мгновение назад она вступила в ближний бой с террористами в полицейском участке Сдерота, который был ее ежедневным рабочим местом. Сегодня, спустя два с половиной года после того утра и 17 лет ношения формы, Маншури больше ее не носит, но на новой должности продолжает выполнять миссию по обеспечению безопасности. В возрасте 35 лет, неся на своем теле и в душе шрамы 7 октября, Маншури совершает один из самых значимых шагов в своей жизни. После долгой карьеры офицера в полиции Израиля, в ходе которой она сражалась и теряла друзей в разрушенном участке Сдерота, она продолжает работать в сфере безопасности. Маншури, член кибуца Нир-Ам, замужем и мать двоих детей, недавно вступила в должность директора нового отдела безопасности регионального совета Шаар-ха-Негев — роль, в рамках которой она создает систему, призванную защитить дом, который она так любит. «Я сняла форму только на физическом уровне, — говорит она с полуулыбкой. — Но не в сердце, не в характере и не в своей речи. Это уже моя личность».
Жестокий бой
«Из армии я демобилизовалась через шесть лет в звании капитана, — вспоминает она. — Мой командир сказал мне: "Я не понимаю, почему ты уходишь, ты очень быстро снова наденешь форму". Я рассмеялась и сказала ему, что этого не произойдет. Через полгода я призвалась в полицию. Там я прослужила почти 12 лет и уволилась в звании рав-пакад (майора)». В ночь с 6 на 7 октября Маншури закончила особенно напряженную смену в качестве дежурного офицера в участке Сдерота. Вернулась в свой дом в Нир-Ам и успела поспать всего 17 минут. Затем начались сирены. Через несколько минут она уже была в форме и на пути обратно в участок, где обнаружила реальность, которую не могла себе представить. «Командующий округом объявил "Переш Плиштим" — проникновение террористов. Мы привыкли реагировать на происшествия, но на самом деле мы сами стали происшествием в участке».
Когда она прибыла к зданию, в котором работала каждый день, она обнаружила, что внутри забаррикадировались террористы. И тогда она решила войти в участок и сражаться вместе с еще четырьмя бойцами. «Я была в состоянии боя. Я сделала "шифт" на все чувства... Сделала глубокий вдох, и мы вступили в бой, в который я никогда не думала, что вступлю». Бой был хаотичным и жестоким. В первые мгновения внутри здания Маншури увидела своего подчиненного, старшего сержанта Элияху Аруша, лежащего без признаков жизни — через час после того, как он отправил ей сообщение в WhatsApp: «Да сотрется имя этих террористов, я хотел пораньше уйти домой», с добавлением смеющегося эмодзи. Также полицейский Денис Беленький, рассказывает она, дважды спас ей жизнь: один раз, когда закрыл ее своим телом от брошенных в них гранат, и второй раз, когда закричал ей не выходить на открытое пространство, где в засаде сидели террористы, за секунды до того, как погиб сам.
«За секунду до того, как нас эвакуировали, мы выстроились в ряд и дали огневой залп. После этого в нас бросили два заряда, которые ранили всех нас. На этом этапе я уже снаружи, ранена, почти ничего не слышу. Примерно в 10:00 прибыл отряд ЯМАМ и сумел эвакуировать нас в тыл. Они фактически взяли на себя командование боем в участке, а с полудня мы начали эвакуировать раненых в ходе непрекращающегося боя. Когда говорят фразу "захватили участок" — я говорю: "вовсе нет". Полицейские сражались за участок до конца».
Конец боя известен. В итоге было решено обрушить здание участка вместе с забаррикадировавшимися внутри террористами. Но для Маншури борьба на этом не закончилась. Год после 7 октября был ежедневным испытанием. Она продолжала командовать, участвовать в похоронах и заниматься эвакуацией жителей — в то время как сама справлялась с физическими ранениями от осколков и повреждением слуха. Психологическая цена была не менее тяжелой. «Мы были в безумном "сезоне" похорон. Невозможно объяснить, что такое один участок, который хоронит восемь полицейских за две недели. Моя семья была эвакуирована, я не была с детьми, я не была способна быть матерью. Я чувствовала, что осквернена всем тем, через что прошла, я была очень заперта эмоционально. Мне потребовалось очень много времени, чтобы снова понять, кто я».
Решение уйти
В конце концов Маншури приняла непростое для себя решение: уйти из полиции. «Я уволилась 1 января с чувством огромного уважения. Если я встречу кого-то, я объясню ему, почему ему нужно призываться в полицию. Но у меня лично карты смешались во многих аспектах — со стороны семьи, со стороны моего дома, Шаар-ха-Негев, Нир-Ам. Это было решение, на принятие которого ушло очень много времени. Полиция очень поддержала меня в этом решении. Это было сделано с очень тяжелым сердцем, но с полной уверенностью».
Вскоре после того, как она сняла синюю форму, она начала создавать новый отдел безопасности регионального совета Шаар-ха-Негев — и приняла вызов. Примерно через две недели она уже вступила в должность, в которой создает новую систему, включающую, среди прочего, подразделение муниципальной полиции, оперативный штаб совета и подготовку к чрезвычайным ситуациям. Ее видение ясно: построить гражданскую систему безопасности, способную в том числе контролировать саму себя.
«Я не феминистка... Я просто не вижу стеклянного потолка. Мой посыл таков: стремитесь, учитесь, вкладывайтесь, работайте усердно. Так я буду растить свою дочь и своего сына».
Вы видите в новой должности феминистское заявление?
«Совершенно не феминистское. Когда я встречаюсь с группами женщин, я говорю: "нет стеклянного потолка", я всю жизнь была в мужской среде. Вопрос здесь в способностях и в семье, которая может это принять. У меня есть большая семья и муж, которые принимают и подталкивают меня вперед. Так я выросла, и это часть моего характера. Это не потому, что я женщина. Этот вопрос меня даже раздражает».
Не знаю, то, что вы сейчас сказали, звучит очень по-феминистски.
«Как только вы определяете это как феминистское или шовинистское, или как статью к Женскому дню, к примеру, вы создаете этот разрыв. Я не феминистка... Я просто не вижу стеклянного потолка. Мой посыл таков: стремитесь, учитесь, вкладывайтесь, работайте усердно. Так я буду растить свою дочь и своего сына».
