Процентная ставка: почему Амир Ярон не спешит повторять методы Стэнли Фишера
В то время как управляющий Банка Израиля проф. Амир Ярон придерживается консервативного подхода, наследие покойного Стэнли Фишера напоминает об эпохе активного вмешательства в рынок. Приведет ли текущее укрепление шекеля и экономические последствия войны к смене монетарной стратегии?
С момента вступления в должность в 2018 году проф. Амир Ярон придерживался четкой позиции: обменный курс должен определяться рыночными силами. «Желательно, чтобы обменный курс формировался без значительного вмешательства в валютный рынок», — заявлял он, допуская исключения лишь в моменты экстремальных колебаний, не соответствующих базовым экономическим условиям. Ярон зарекомендовал себя как консервативный управляющий, предпочитающий свободный рынок активному регулированию.
Однако в реалиях 2026 года, когда доллар демонстрирует затяжное падение, а целые сектора экономики страдают от снижения прибыли, монетарный консерватизм Ярона проходит серьезную проверку. Сравнение его сдержанного стиля с «активизмом» его предшественника Стэнли Фишера ставит вопрос: не пришло ли время для смены курса?
Между консерватизмом и активизмом: как справляться с кризисом
«Управляющий верен своему кредо и методологии. В 2020–2021 годах, после начала пандемии, он проводил масштабные закупки долларов на фоне укрепления шекеля, особенно когда инфляция опустилась ниже целевого уровня», — отмечает Моди Шафрир, главный стратег по финансовым рынкам банка «Апоалим». По его словам, заместитель управляющего Эндрю Абир также связывает возможность вмешательства исключительно с достижением нижней границы инфляционного коридора.
Стэнли Фишер, возглавлявший Банк Израиля в 2005–2013 годах, представлял противоположный подход. В период глобального финансового кризиса 2008 года он выступал за активную деятельность. Именно при нем начался рост валютных резервов Израиля, когда курс доллара упал до 3,2 шекеля. Этот шаг стал первым случаем, когда Банк Израиля открыто заявил о недовольстве рыночной тенденцией.
«У каждого управляющего свой стиль. Фишер был деятельным и часто использовал упреждающие шаги, меняя процентную ставку еще до того, как данные указывали на слабость экономики», — говорит Йонатан Кац, главный экономист «Лидер шукей хон». — «Такая политика не всегда оптимальна для рынка, который ищет определенности. Фишер также активно использовал валютные интервенции, например, в 2013 году, когда он решил нейтрализовать влияние природного газа на текущий счет через масштабные закупки валюты».
По мнению Каца, несмотря на различия, точки соприкосновения есть: Ярон также вмешивался в рынок в период коронавируса. «Сегодня обстоятельства очень схожи, если заменить кризис пандемии на последствия затяжной войны», — добавляет эксперт.
«Вмешательство приближается»
Что изменилось в стратегии Ярона за последние пять лет? «По моей оценке, вмешательство приближается, так как мы видим укрепление шекеля и анемичное восстановление экономики после прекращения огня с Ираном», — считает Кац. Опросы компаний Банка Израиля показывают пессимизм бизнеса, что кардинально отличается от ситуации после предыдущих военных операций.
«Банк Израиля может прийти к выводу, что настало время смягчить ущерб для торгуемого сектора — не только экспортеров, но и промышленников, конкурирующих с импортом», — резюмирует Кац.
Один из ключевых вопросов: что сделал бы Фишер на месте Ярона? Бывший высокопоставленный чиновник финансовой системы уверен, что тот действовал бы радикальнее: «Он бы снизил процентную ставку на 0,5% немедленно, не дожидаясь планового заседания, и, возможно, параллельно вмешался бы в валютный рынок».
Шафрир напоминает, что и д-р Карнит Флуг, предшественница Ярона, поддерживала вмешательство для защиты традиционного производства, где занято значительное число работников. Однако сегодня главным барьером для Ярона является политический фактор. «Вмешательство сейчас проблематично из-за давления администрации США», — поясняет Шафрир. Администрация Дональда Трампа посылает четкие сигналы против валютных интервенций центральных банков, что существенно ограничивает инструментарий Банка Израиля в текущих условиях.
