Ракета в Араде как зеркало нашего эскапизма: почему «Мироц ла-мильон» — это притча о нас
«Мироц ла-мильон» («Гонка на миллион») в этом сезоне стала идеальным убежищем от новостной повестки. Однако вчерашнее прерывание эфира из-за падения ракеты в Араде превратило развлекательное шоу в горькую притчу о состоянии израильского общества.
Начнем с хороших новостей и небольшой порции эскапизма — как принято говорить в наших краях уже почти два с половиной года, оправдываясь за попытки жить обычной жизнью в эпоху, когда повседневность кажется чудом. Этот сезон «Мироц ла-мильон» («Гонка на миллион») — лучший за долгое время; именно то, что было нужно, чтобы вдохнуть свежий воздух в ночи, проведенные в убежищах или МАМАДах.
Посмотрите, что произошло с реалити-шоу, от «Выживания» до «Большого брата»: когда-то они были своего рода гражданским аналогом армейской палатки, где плечом к плечу спали парни из Иерухама и Савьона, жители Кирьят-Шмоны и Рамат-ха-Шарона. ЦАХАЛ был настоящим плавильным котлом, и реалити-шоу на заре своего существования претендовали на ту же роль, сталкивая в одном пространстве совершенно разных людей. Но постепенно пламя в этом котле угасло. Публика своими предпочтениями подтолкнула продюсеров к экстремальному кастингу, и формат превратился в «фрик-шоу», где вчерашний участник становится завтрашним инфлюенсером, а дом «Большого брата» — ареной борьбы типажей, с которыми в реальной жизни вряд ли захочется иметь дело.
Убежище как реалити-шоу
Возьмем, к примеру, персонажа, который «захватил экраны» в последний месяц — некоего «Томера в белых очках». Удивительно, что «Большому брату» удается удерживать рейтинги в дни, когда многие из нас вынуждены проводить время в закрытых пространствах с галереей посторонних людей.
Почему же мне так комфортно в этом сезоне «Мироц ла-мильон»? Во-первых, приятно открывать мир в период, когда небо для нас фактически закрыто, даже если речь идет об острове азартных игр Макао. Но секрет кроется в кастинге: пары подобраны так, что с ними хотелось бы разделить общественное убежище. Они достаточно разнообразны — религиозные и светские, восточные и ашкеназы, образованные и простые люди, — чтобы каждый нашел близких по духу, но при этом никто не вызывает у другого отторжения. Это тот плюралистический Израиль, о котором я мечтаю по ночам.
Вчерашнее задание с колесом обозрения в Макао требовало больше удачи, чем житейской мудрости или выносливости. И вот, на пике напряжения, тщательно выстроенного монтажерами, трансляцию прервали ради репортажа о падении ракеты в Араде.
Страх перед шеймингом
Цинизм телевидения проявился мгновенно: трансляции как «Мироц ла-мильон» на «Кешет 12», так и «Большого брата» на «Решет 13» были прерваны по двум причинам. Во-первых, поначалу все полагали, что речь идет о масштабной катастрофе. Во-вторых, возник «баланс ужаса», продиктованный страхом перед популистскими инфлюенсерами: если ты продолжишь вещать как ни в чем не бывало, пока конкуренты показывают трагедию, тебе гарантированы потоки ненависти.
Пришло время решить, является ли телевидение новостным медиумом, призванным доносить до нас реальность, или развлекательным инструментом, дающим нам убежище и возможность забыться. Вчера я как раз пытался отвлечься после того, как начальник Генштаба, командующий армией, которая не способна одолеть две террористические организации на своих границах, читал мораль странам Европы. Рав-алуф Эяль Замир отчитывал европейцев за их нерешительность в вопросах, связанных с Ираном. В его словах есть доля истины, но кто мы такие, чтобы поучать других, пока сами не справляемся со своими задачами?
Притча о колесе
Спустя час, пытаясь успокоиться, я снова погрузился в перипетии шоу — и тут мой эскапизм разбился, как иранская ракета, о города юга. В этой сумеречной зоне между далеким бегством и обманчивой реальностью я осознал: постановка «Мироц ла-мильон» сама того не желая предоставила нам притчу о нашем состоянии. Пары были помещены в колесо обозрения, которое заставляло их смотреть вдаль, отвлекая взгляд от того, что происходило прямо под носом (финишная точка была спрятана в нижней части капсулы).
Трудно придумать более изящную метафору для нынешней кампании: нас приучают смотреть в сторону великого и далекого врага, вооруженного современными ракетами, чтобы мы упустили из виду тот факт, что проспали угрозу от тех, кто резал нас устаревшими винтовками.
