Революция стражей: как КСИР берет под контроль Иран
Ликвидация Али Хаменеи укрепила позиции КСИР, превращая Иран в военную автократию. Эксперты полагают, что стремление элиты сохранить свои экономические интересы может привести к прагматизму и попыткам диалога с Западом, несмотря на радикальную риторику.
В разгар студенческих протестов, вспыхнувших в Тегеранском университете в июле 1999 года после решения властей закрыть реформистскую газету, несколько десятков высокопоставленных офицеров КСИР подписали письмо тогдашнему президенту Мохаммаду Хатами. В документе они предупредили, что их терпение исчерпано, потребовали решительных мер по подавлению демонстраций и пригрозили вмешаться, если президент не исполнит свой «исламский и национальный долг». Среди подписавших были Мохаммад-Багер Галибаф, тогдашний командующий ВВС КСИР, а ныне председатель Меджлиса, и Мохаммад-Багер Золь-Кадр, назначенный на этой неделе преемником Али Лариджани на посту секретаря Высшего совета национальной безопасности.
Галибаф, родившийся в 1961 году в Мешхеде, — бывший пилот и обладатель докторской степени по политической географии. Сегодня он считается «сильным человеком» на внутренней иранской арене и потенциальным переговорщиком с вице-президентом США Джей Ди Вэнсом. Он занимал ряд высокопоставленных постов в сфере безопасности, включая должность командующего силами внутренней безопасности, а с 2005 по 2017 год был мэром Тегерана. Галибаф неоднократно баллотировался на пост президента, но не смог победить.
Подобно Галибафу, 72-летний Золь-Кадр также вырос в недрах КСИР. Он считается одним из ключевых командиров периода ирано-иракской войны, когда возглавлял штаб «Рамадан», отвечавший за деятельность Ирана в Ираке. Позже он занимал посты начальника штаба КСИР и заместителя командующего организацией. После выхода в отставку он работал в министерстве внутренних дел и судебной системе, а в последние годы был назначен секретарем «Совета по определению интересов режима». Он считается близким соратником бывшего главы разведки КСИР Хосейна Таиба.
Таиб вступил в КСИР в начале 80-х годов, около десяти лет прослужил в министерстве разведки, а в конце 90-х вернулся в КСИР. В 2008 году он был назначен командующим «Басидж» и сыграл центральную роль в подавлении беспорядков 2009 года. Вскоре после этого он возглавил разведывательную организацию КСИР. Даже после смещения с должности летом 2022 года — по всей видимости, из-за неспособности предотвратить операции «Моссада» внутри Ирана и сорвать террористические акты против израильтян за рубежом — Таиб сохранил влияние в канцелярии лидера Ирана. Он считается одной из ключевых фигур в ближайшем окружении нового лидера Моджтабы Хаменеи еще со времен их совместной службы в КСИР во время войны с Ираком.
Больше, чем орган безопасности
В первое десятилетие после революции КСИР не был значимым политическим игроком. Однако впоследствии их статус укрепился, и они стали центральным звеном не только в системе обороны, но и в политической и экономической сферах. Бывший командующий КСИР Мохаммад Али Джафари охарактеризовал организацию как структуру не только военную, но также политическую и идеологическую. На протяжении многих лет КСИР поддерживал на выборах кандидатов-консерваторов, верных ценностям исламской революции. После смерти Хомейни в 1989 году иранская политическая элита претерпела изменения, выразившиеся в растущем присутствии выходцев из КСИР в управлении государством.
Параллельно КСИР расширял экономическое присутствие, главным образом через строительный конгломерат, созданный в конце ирано-иракской войны для восстановления инфраструктуры. С момента основания ему были переданы сотни крупных проектов в области нефти, газа, транспорта, водоснабжения и связи; сегодня в нем заняты тысячи компаний и подрядчиков.
Укрепление статуса КСИР легло в основу прогнозов о переходе Ирана к новой модели правления — военной автократии, где «сильный человек» из рядов КСИР использует свой командный опыт для управления государством. Еще в начале прошлого десятилетия западные исследователи утверждали, что КСИР фактически правят Исламской Республикой. Пока Али Хаменеи оставался у власти, между ним и КСИР существовали симбиотические отношения: он нуждался в них для стабильности режима, а они — в нем как в источнике легитимности и гаранте своих экономических интересов.
Хотя еще рано оценивать последствия смерти Хаменеи, кажется, что переход власти к его сыну — который был назначен во многом благодаря закулисной деятельности КСИР — подготовил почву для превращения Ирана в военную автократию под руководством этой организации.
Приоритет личных интересов
Трудно предсказать, какую политику выберет новая иранская верхушка. С одной стороны, многие ветераны КСИР, выросшие в условиях ирано-иракской войны, придерживаются консервативно-радикальных взглядов. Война стала национальной травмой, породившей стремление к решительной политике по укреплению военной мощи и расширению регионального влияния. Эта позиция может отразиться на ядерной и ракетной программах, а также на отношениях с США, их союзниками и Израилем.
С другой стороны, члены организации происходят из разных слоев, и их взгляды разнятся. Авторитарно-военное правление может оказаться более приверженным организационным интересам, чем идеологическим догмам, что обеспечит прагматизм и гибкость. На фоне протестов конца 2025 года экономист Саид Лейлаз предположил, что Иран может пережить смену власти, в ходе которой новый лидер совершит поворот во внутренней и внешней политике ради стабилизации экономики и улучшения отношений с Западом. Он указал на общественный запрос на «сильного лидера» в образе Наполеона Бонапарта.
Историк Абдалла Шахбази, близкий к режиму, также отмечал, что захват власти офицерами КСИР не стоит рассматривать как победу мессианского экстремизма. По его словам, нынешние лидеры в возрасте 60–70 лет накопили огромные состояния, и их желание сохранить свои активы сильнее любой идеологии. Он предположил, что часть элиты будет стремиться к переговорам с США под руководством Галибафа, чтобы обеспечить свою личную и экономическую безопасность.
Надежда на перемены
Изучение третьей волны демократизации в Латинской Америке в 80-х годах показало, что режимы, контролируемые военными, часто менее стабильны. Они менее устойчивы к экономическим кризисам из-за отсутствия гражданских управленческих навыков у лидеров и более склонны к внутренним расколам. Эти слабости иногда вынуждают их передавать власть гражданским институтам, либо же их неэффективность укрепляет народную оппозицию.
До этих перемен правящей верхушке в Тегеране предстоит решить: искать ли выживания через компромисс с США и снятие санкций или через дальнейшую радикализацию, восстановление военных возможностей и, возможно, прорыв к ядерному оружию.
Д-р Раз Цимт — директор программы «Иран и шиитская ось» в Институте исследований национальной безопасности (INSS).
