Родители пары, погибшей в теракте в Вашингтоне: «Возьмите факел и продолжите их путь»
Ярон Лишински и Сара Милгром познакомились во время работы в посольстве Израиля в США и планировали создать семью в Израиле. Они были застрелены террористом у Еврейского музея, когда выходили с мероприятия, посвященного наведению мостов между народами. Их родители призывают молодежь извлечь урок из истории их детей.
Две истории, начавшиеся на разных континентах, сошлись в одной точке — миссии. У выхода с мероприятия, призванного объединять людей, они были оборваны в одно мгновение.
В преддверии церемонии Дня памяти организации «Маса», на которой будет рассказана история покойных Сары Милгром и Ярона Лишински, их родители просят вернуть обсуждение не к моменту теракта, а к годам, предшествовавшим ему, через ценности, на которых они выросли, и путь, который привел их к работе в посольстве Израиля в Вашингтоне.
«Что всегда всплывает у отца? Насколько он был милым, каким он был улыбчивым и добрым ребенком, и как нам было хорошо вместе», — говорит Даниэль Лишински о своем покойном сыне. «Но когда это приходит к тебе, приходят также тоска и тяжесть».
У семьи Милгром первое воспоминание также возвращается к основам. «Первое, что приходит мне в голову, это то, что она была хорошим человеком», — говорит Боб, отец Сары. «Она была предана своей работе, перфекционисткой, и она хотела жить в Израиле. Это было ее целью».
Ее мать Нэнси добавляет: «Она была предана делу построения мира в Израиле и верила в способность каждого жить вместе в мире, праздновать сходство между ними и уважать различия».
Ценности, заложенные дома
Как американские евреи из Канзаса, ее семья описывает ценности, которые они привили Саре: «Когда она росла, мы много говорили о том, чтобы отстаивать то, что правильно. Недостаточно просто не быть хулиганом, нужно стоять на стороне того, кого обижают».
Эти слова нашли реальное воплощение уже в молодом возрасте. После смерти Сары две матери связались с Нэнси и рассказали ей, как Сара заступалась за их детей, когда те подвергались издевательствам. Для семьи это стало иллюстрацией того, что ценности, взращенные в их доме, стали неотъемлемой частью ее самой.
У Ярона дом также был местом, где формировались жизненные ориентиры. Он рос в семье, соединявшей культуры: аргентинские и немецкие корни наряду с жизнью в Израиле. Свое детство Ярон провел в Германии, пока не репатриировался в Израиль со своей семьей в возрасте 14 лет, в Иерусалим.
«Он умел видеть человека. Его не впечатляли титулы», — описывают Даниэль и Рут. «Он был джентльменом, приятным в общении человеком. Он умел слушать других. Он не перебивал на полуслове, у него были манеры. Мы говорили, что он был дипломатом от рождения».
Израиль, идентичность и миссия
Связь Сары с Израилем не родилась случайно, а развивалась на протяжении многих лет.
«Когда ей было 10 лет, она сказала, что хочет отпраздновать свою бат-мицву в Израиле», — вспоминают ее родители. Позже Сара вернулась в Израиль по проекту «Таглит», участвовала в студенческих программах и, наконец, прошла программу «Маса», в рамках которой стажировалась в организации, занимавшейся диалогом между израильтянами и палестинцами.
«Она была очень глубоким человеком, она вкладывала всю свою энергию во все, что делала», — описывают ее родители.
В дальнейшем она продолжала заниматься вопросами диалога и мира, экологии и еврейской идентичности, пока не пришла на работу в посольство Израиля в Вашингтоне. По словам ее семьи, даже когда она подходила к сложным темам, она делала это с искренней приверженностью.
У Ярона путь был иным, но привел к тому же месту. В детстве он сочетал разные миры: был очень спортивным, играл в футбол и был талантлив в искусстве — рисовал и играл на скрипке. С переездом в Израиль в подростковом возрасте фокус Ярона изменился: «Он больше отдавал себя учебе, он был очень серьезным, перфекционистом».
Миссия во время войны
Ярон выбрал путь государственной службы. После службы в военной полиции он продолжил изучать международные отношения и востоковедение в Еврейском университете, а также получил степень магистра в области изучения Ближнего Востока и разрешения конфликтов в Университете Райхмана. В итоге он влился в работу посольства в Вашингтоне в качестве политического аналитика.
Переход к периоду после 7 октября был резким и значимым для обоих. Сара, вступившая в должность незадолго до этого и занимавшаяся взаимодействием с уязвимыми слоями населения, оказалась в центре сложной информационной и гуманитарной кампании. Вскоре ее роль была перенаправлена на сопровождение семей заложников и работу с темой сексуального насилия 7 октября. Это требовало не только профессионализма, но и эмоциональной стойкости.
Ярон в тот период также действовал из явного чувства миссии, расширяя свои обязанности сверх того, что на него было возложено. «Он вызвался работать после окончания рабочего дня в оперативном штабе, где работали над ужасными видео, которые снял Хамас», — сказала его семья, имея в виду усилия по показу фильмов о зверствах «черной субботы» для разоблачения действий Хамас перед миром.
«Он любил то, что делал, потому что видел, что делает важные вещи для страны, которую любит. Он понимал, что не может пойти на резервистскую службу, поэтому говорил, что это его вклад».
«Они познакомились сразу, как только Сара начала работать в посольстве», — рассказывает ее семья. «Мы видели, что они очень заботились друг о друге. Они всегда держались за руки, перешептывались и относились друг к другу с уважением, и было очень красиво наблюдать за тем, как растут эти отношения».
Момент надлома — и то, что за ним
Ярон и Сара успели обсудить со своими семьями возможность пожениться и переехать в Израиль по окончании срока их миссии в посольстве. Ярон планировал сделать Саре предложение во время визита в Израиль.
В теракте в мае прошлого года Элиас Родригес, радикальный антиизраильский активист, застрелил их в упор возле Еврейского музея в Вашингтоне. Оба были убиты у выхода с мероприятия, целью которого было объединение: встречи молодых дипломатов, направленной на наведение мостов.
«Мероприятие было определено как встреча молодых специалистов и дипломатов из разных посольств, чтобы изучить способы помощи жителям Газы и построения мира», — рассказали родители Сары. «Единственное, в чем Сара была «виновата», это в том, что она еврейка и что она была там. Убийца не спрашивал ее, во что она верит».
Отец Ярона отнесся к этому в терминах веры: «Бог все контролирует. Ничего не происходит в этом мире без Него, и все в Его руках. Убийца не решал, когда закончатся жизни Ярона и Сары, это уже было предписано — Всевышний решает такие вещи».
История Ярона и Сары будет рассказана на церемонии Дня памяти «Маса» перед молодыми людьми со всего еврейского мира, которые приезжают в Израиль.
«Мы надеемся, что участники подумают обо всем, что сделала Сара и что она олицетворяла, что они возьмут этот факел и продолжат этот путь», — сказали ее родители. А родители Ярона подытоживают: «Посыл в том, что для каждого ребенка из диаспоры, из любого места в мире, есть место в Израиле. Он не должен бояться из-за языка или своего происхождения. Его хотят видеть здесь, и он может добиться успеха».
