Семь недель после прекращения огня: почему Иран оказался в стратегическом тупике

Семь недель спустя после прекращения огня с Ираном пришло время для честного анализа. Без лозунгов, деклараций о победе или ложных надежд. Прошедший с момента кампании период позволяет понять, к чему мы пришли и почему это произошло.

Реальность такова: мы находимся в стратегическом тупике. На результаты кампании повлияло множество переменных, однако важно сосредоточиться на базовых предпосылках, приведших к текущей ситуации. Переход к переговорам после начала боевых действий 28 февраля был преждевременным. Иран еще не достиг той «точки боли», которая заставила бы его пойти на достойное урегулирование — ни по ядерному вопросу, ни по вопросу военных возможностей и региональных амбиций.

Критические ошибки и просчеты

Оглядываясь назад, нужно признать: мы страдали как от переоценки, так и от недооценки ситуации. Первая переоценка заключалась в предположении, что ликвидация духовного лидера Ирана вызовет глубокий системный шок, парализующий режим. Несмотря на успехи первого удара, иранское руководство продемонстрировало способность к быстрому восстановлению.

Также ошибочной оказалась ставка на широкое народное восстание внутри Ирана. На Западе склонны путать общественное разочарование с готовностью свергнуть режим в условиях войны. Кроме того, попытки вырастить альтернативу власти в режиме реального времени оказались оторванными от реальности. Режимы такого типа рушатся не из-за военного давления, а когда теряют способность поддерживать функционирование государства в долгосрочной перспективе.

С другой стороны, мы допустили ряд недооценок:

Масштаб ущерба от иранских обстрелов: даже при 90-процентном перехвате ракет, прорвавшиеся десять процентов нанесли серьезный удар по экономике и создали драматический психологический эффект.
Угроза Ормузскому проливу: Иран продемонстрировал способность использовать минирование, БПЛА и воздушные силы как глобальный экономический рычаг давления.
Скорость восстановления командования: иранские военные структуры стабилизировались быстрее, чем предполагалось после ликвидации части командиров.

Режим все еще контролирует будущее страны

Военная мощь Ирана опирается на гражданскую инфраструктуру: энергетику, транспорт, порты и промышленность. Пока государство обеспечивает базовую непрерывность жизни, Корпус стражей исламской революции воспринимается как сила, удерживающая страну. Удар по инфраструктуре — это не только способ предотвратить военное восстановление, но и единственный механизм, способный вызвать кризис доверия между иранским обществом и властью.

Именно поэтому сейчас нет настоящих переговоров. Иранцы используют время для восстановления и обновления своих возможностей. Они не чувствуют себя побежденными и верят, что время работает на них. С точки зрения Тегерана, стратегия сработала: США постепенно отступили от большинства первоначальных требований, включая вопросы прокси-сил и финансирования терроризма, сведя дискуссию почти исключительно к вывозу обогащенного материала.

Отсутствие выбора

Израиль приближается к выводу, что возобновление боевых действий — единственный вариант, имеющий стратегическую перспективу. Это будет кампания с иными правилами игры, где границы между режимом и поддерживающей его инфраструктурой будут стираться. Тяжелый вывод последних семи недель очевиден: невозможно оказать реальное стратегическое давление на такой режим, не пошатнув механизмы, которые позволяют ему выживать и продолжать сражаться.

Эяль Замир — бывший глава управления «Тевель» в «Моссаде».