Шай Базак: «Нетаниягу готов заплатить любую цену, чтобы остаться у власти»

В марте прошлого года, в разгар кампании против Ирана, правительству Нетаниягу удалось провести государственный бюджет. Это событие сопровождалось большой бурей, так как наряду с резким увеличением оборонных расходов миллиарды были направлены ультраортодоксальным иешивам и религиозным учебным заведениям. Шай Базак, который был советником по коммуникациям и правой рукой Биньямина Нетаниягу в первые годы его правления, помнит, как проходили споры вокруг первого бюджета премьера. «У нас были благие цели, ценностная идеология и экономика, ориентированная на государство и общество», — вспоминает он.

«Поэтому нам удалось принять бюджет относительно легко. Но тогда Меир Поруш, чья борода в те годы еще была рыжеватой, вышел из кабинета Нетаниягу и сказал мне: "Шай, всё, хватит, мы разваливаем правительство". Я спросил: "Меир, мы только что пришли к власти, что случилось?", на что Поруш ответил: "Биби не готов дать нам прибавку. Мы просили больше, если не получим — обрушим коалицию". Это были пустые угрозы, но я испугался. Я вошел в кабинет Нетаниягу, где он сидел с экономическим советником Моше Леоном, и передал слова Поруша. Нетаниягу ответил: "Послушай, Шай, они просят слишком много, нужно сохранять бюджетные рамки". Будучи молодым, я не понимал политических игр и настаивал: "Но, Биби, из-за денег мы обрушим правительство? Давай найдем компромисс". Нетаниягу посмотрел на меня и сказал: "Ладно, позови Поруша обратно". Мы пришли к соглашению. С тех пор каждый раз, когда Моше Леон видит меня, он со смехом вспоминает тот случай: "Но, Биби, из-за денег?"».

На вопрос, изменилась ли ситуация сегодня, Базак отвечает категорично: «Нет. В первые периоды правления у Нетаниягу существовали красные линии. Ультраортодоксам приходилось бороться, и чаще всего они отступали. Сегодня правительство говорит им: не призывайтесь, не работайте, берите сколько хотите денег, только сохраните нам коалицию».

Разве это не часть политической игры — угождать секторальным партиям? «Не в таких масштабах. Если бы коалиционные партнеры пришли к правительству под руководством Беннета, Айзенкота или Либермана с нелогичными требованиями, те пошли бы на выборы. Нынешнее правительство готово сделать всё, чтобы выжить. Возможно, в этом его секрет: когда ты готов на всё, ты держишься». В конце месяца исполнится 30 лет с момента драматической победы Нетаниягу над Шимоном Пересом на выборах 1996 года. Хотя с тех пор страной руководили и другие премьеры, Нетаниягу триумфально вернулся, обошел Давида Бен-Гуриона по времени пребывания на посту и заново начертил политическую карту Израиля.

Эра Нетаниягу — это не только многочисленные каденции, но и тектонический сдвиг: от капиталистической революции в экономике до «Соглашений Авраама» и глубокой социальной поляризации, которую некоторые считают политическим инструментом. Наследие Нетаниягу — это пазл из больших успехов и глубоких разломов, а его лидерство — это переустройство Израиля: сильного, глобального, но расколотого изнутри.

В начале пути Шай Базак был рычагом влияния — пресс-секретарем, советником, посредником. Базак не планировал такой карьеры; возможности открылись перед ним в ночь переворота, начавшегося как ошибка экзитполов и закончившегося рассветом новой эры. Это была ночь, когда экзитполы показывали победу Переса — эхо старого мира, а утро возвестило о приходе Нетаниягу, человека, который принес новый язык и переход от коллективизма к амбициям индивидуума. «Мы сидели в гостиной люкса отеля "Хилтон" в Тель-Авиве», — вспоминает Базак. «Разница в экзитполах была 2% в пользу Переса. Артур Финкельштейн по телефону предсказал, что всё перевернется. Нетаниягу пошел спать с Сарой, а я остался следить за результатами. Под утро я понял, что Финкельштейн был прав. Я постучал в дверь спальни: "Ты победил, ты премьер-министр". Биби хотел встать, но я сказал: "Поспи еще немного, завтра будет насыщенный день". Утром я увидел в глазок, что весь коридор заполнен сотрудниками службы безопасности. Я сказал себе: "Окей, это действительно происходит"».

Как прошли первые дни? «Сразу после победы мы сидели у Биби дома. Дори Голд, его политический советник, сказал: "Мир удивлен, но опасается, что мирный процесс прекратится". Мы решили, что Нетаниягу поговорит с лидерами США, Египта и Иордании, а Дори позвонит Арафату. Послание было простым: не беспокойтесь, мы продолжим политический процесс. Через два дня мне позвонил Ахмед Тиби, советник Арафата: "Шай, Абу Мазен (Махмуд Аббас) просит уточнить: Дори Голд звонил от имени Нетаниягу? Мы не знаем, кто это". Я ответил: "Не волнуйся, Ахмед, это правда". Так мы успокоили Ближний Восток».

30 лет — это вечность в политике. Целое поколение не знает израильской реальности без Нетаниягу. «Нетаниягу не просто правил», — говорит Базак. «Он заново собрал механизмы, которые движут нами от выживания к процветанию и обратно. В чем его секрет? Он талантливый политик, оратор от бога, образован и начитан. У него исключительный дар убеждения. Он мастер управления правительством: дает всем высказаться, но в конце принимает решение сам. Раньше в кабинете сидели люди с собственным мнением, сегодня — подпевалы».

«Однажды Ариэль Шарон поймал меня за дверью заседания правительства и прорычал: "Скажи своему премьеру, что я ему покажу! Это недопустимо!". Он кипел, а я сказал: "Всё будет хорошо, Арик". Подошел к Биби и сказал: "Шарон злится, поговори с ним". Биби дождался окончания заседания, похлопал Шарона по плечу: "Арик, пойдем на минуту". Через несколько минут Шарон вышел, подошел ко мне своей раскачивающейся походкой и сказал: "Слушай, Шайковски, мы обсудили вопросы, всё в порядке". Шарон умел злиться, но у Биби была способность смягчать углы».

На вопрос, почему Нетаниягу так долго остается у власти, Базак отвечает: «Чем дольше ты у власти, тем больше знаешь, как использовать систему. Ты углубляешь контроль над СМИ, назначаешь своих людей. Власть развращает, а в политике она дает возможность получить еще больше власти. Когда целая система зависит от тебя, ты уже меньше обязан истине. Можно сказать одно и противоположное с абсолютной уверенностью. В чем секрет Нетаниягу? В том, что он готов заплатить любую цену, чтобы остаться у власти. Нет стыда, нет границ, нет тормозов».

Базак вспоминает, как впервые встретил Нетаниягу в 26 лет. «Я был молод и беден, работал на шести работах. Когда мне предложили стать пресс-секретарем, я пришел на встречу в Кнессет. Нетаниягу спросил: "Что мне делать?". Я сказал: "Правый лагерь за тебя, решит центристская аудитория, а ты говоришь слишком радикально". Он спросил: "Что еще?". Я, 26-летний парень, набрался дерзости и сказал: "Ты не выглядишь как премьер-министр. У тебя пятно на рубашке, сломанная пуговица. Тебе нужно одеваться и вести себя соответственно". Биби спросил: "Когда ты начинаешь?"».

«Первый период Нетаниягу был отличным. Мы пришли работать. Мы хотели отдать всё ради страны. Биби приехал из США и изучил их политическую культуру. Наши отношения с США опирались на общие ценности. Нетаниягу представлял новый народ Израиля: открытый, либеральный, прогрессивный, с хайтеком и Нобелевскими премиями. Американцы любили его за стойкость и мощь».

Что же случилось потом? «Большие перемены начались с речи в Конгрессе против Обамы. Мощь Израиля в США опиралась на то, что мы не были партийными. Нетаниягу втянул Израиль в битву между партиями. А потом пришел Трамп, и Нетаниягу выбрал быть на его стороне, сжигая мосты с демократами. Сегодня 60% из них против Израиля. Мы дошли до ситуации, когда зависим от президента, но это тонкая оболочка, потому что президент меняется. Все рычаги влияния были выброшены ради Трампа».

Базак также указывает на внутренние проблемы: «Нетаниягу создал радикальное правительство. Министр финансов публично рассказывает, что его жена не хочет рожать вместе с арабской женщиной, министры выступают против призыва девушек, звучат гомофобные высказывания. Американцы слышат это и видят, что Нетаниягу не открывает рта. Они видят, что министр национальной безопасности высказывается расистски, а премьер молчит. Это отдаляет еврейство США от Израиля».

«Я был с Нетаниягу на передаче "Круг" Дана Шилона, когда он сказал: "Я буду премьером одну каденцию, максимум две, потом уйдем". Я думаю, он говорил это серьезно. Но во вторую каденцию Биби решил: чтобы вернуться к власти и завоевать любовь аудитории, нужно сделать СМИ более сбалансированными, потому что они — помеха. Начались шаги с правыми газетами и телеканалами. А потом он решил, что виновата оборонная система, и начал брифинги против начальника Генштаба. И Нетаниягу сказал: мне нужен свой юридический советник, БАГАЦ тоже мешает. И так мы пришли к ситуации, когда полиция в руках Бен-Гвира, у него есть свои телеканалы, а всё равно его не любят. Потому что вся концепция ошибочна. Вместо руководства страной ты обвиняешь системы вокруг себя. И, как 7 октября, ты никогда не виноват».

«Наследие Нетаниягу — это история о мощи, надломе и стране, которая спустя три десятилетия не решила, является ли этот лидер её великим строителем или тем, кто расшатал основы. Нетаниягу начал с очень высокой точки, а сегодня он всё больше падает. Это развращает даже лучших людей. Если бы он ушел вовремя, он был бы оракулом. Но это зависимость. Поэтому он говорит себе, что он единственный, кто может спасти страну. На следующий день у него, возможно, будет кризис. Посмотрим, как вы справитесь без меня».