Шимон Шевес: «Перес скрыл часть правды об обстоятельствах убийства Рабина»
Шимон Шевес, бывший генеральный директор министерства премьер-министра Ицхака Рабина, в своей новой книге «Правда о лжи» анализирует механизмы манипуляции сознанием в израильской политике. Он обвиняет руководство страны в систематическом искажении фактов ради политического выживания и призывает общество к критическому мышлению.
Один исторический момент, в чистом виде, прояснил Шимону Шевесу, который был генеральным директором министерства покойного премьер-министра Ицхака Рабина, как политика обслуживает частные интересы. Это произошло через несколько недель после убийства Рабина, когда Шимон Перес создал государственную следственную комиссию для изучения его обстоятельств.
«Я сидел с Пересом, который тогда был исполняющим обязанности премьер-министра, и мы говорили о мандате комиссии, — вспоминает сегодня Шевес. — Тогда Перес сказал мне: "Послушай, океан велик, исследовать нужно слишком много, поэтому я хочу сосредоточиться только на провалах в обеспечении безопасности". И я был потрясен. Я спросил Переса: "А как же подстрекательство, предшествовавшее убийству? Что с раввинами, с обрядом "Пульса де-нура" и всем процессом, который привел к пистолету Игаля Амира?". Но Перес ответил: "Нет, это расколет народ. Я не хочу братской войны"».
Может быть, он действительно опасался раскола в народе в такой травматичный период? «Да что вы, это было не из страха расколоть народ, потому что народ никогда не был так расколот, пока не вернулся Нетаниягу и не доказал, что можно опуститься еще ниже. Перес решил сузить мандат следственной комиссии, потому что хотел видеть религиозно-национальный сектор на своей стороне. Ему нужны были их политики, и он верил, что при их поддержке сможет победить Нетаниягу на выборах, которые должны были состояться через несколько месяцев. Поэтому он похоронил часть истины, и общественность не получила полной картины обстоятельств и процессов, приведших к убийству Рабина».
Действительно, комиссия Шамгара сосредоточилась на провалах в обеспечении безопасности и подвергла критике Шабак и его главу Карми Гиллона, который ушел в отставку. Ее мандат не позволял расследовать общественный дискурс, приведший к убийству, политическую культуру, породившую Игаля Амира, и раввинов, проповедовавших объявление «дин родеф» (закона преследователя) в отношении премьер-министра.
«Политики, которые подстрекали и участвовали в демонстрациях, где вешали чучело Рабина в форме СС, не расследовались и не вызывались для дачи показаний, — говорит Шевес. — Все с целью как можно быстрее загладить проблему, чтобы Перес мог обратиться к МАФДАЛ и создать правительство национального единства. Перес думал: если у меня будет мир с ними, МАФДАЛ присоединится, и следующее правительство будет под моим руководством».
Это ему не помогло. На выборах после убийства премьер-министра Перес проиграл Биньямину Нетаниягу с разрывом в 30 тысяч голосов, менее одного процента. «Религиозный сионизм не присоединился к Пересу, — говорит Шевес, — несмотря на то, что он продолжал пытаться задобрить его представителей, отменяя некоторые решения, принятые Рабином всего за несколько недель до этого, даже не дождавшись, пока тело остынет. А затем Нетаниягу пришел к власти и понял, что контроль над СМИ — это контроль над силой. Он не был первым, кто это понял, но он был первым, кому удалось делать это систематически и успешно. Так начался процесс эрозии важности истины».
Политические лидеры, не только в Израиле, никогда не говорят всей правды. Они чаще ходят рядом с ней. «Политикам нужно затушевывать вещи, сглаживать углы, но в последнее десятилетие это превратилось в искусство и достигло состояния поведения, вся цель которого — политическое выживание даже ценой финансирования террористической организации в течение многих лет в Газе, даже ценой распродажи экономики ради коалиционного партнерства с ультраортодоксами и мессианцами, и даже ценой оставления заложников. Я был в закрытых кабинетах, я видел руководство, которое не лгало, даже когда это стоило ему кресла, и по сравнению с ним я слежу за политическими шагами в последнее десятилетие и вижу, как Нетаниягу строит медиа-империю с сетью пресс-секретарей и посланников, чья роль — вбрасывать спины».
Рабин и ваша канцелярия тоже вбрасывали спины, вы тоже передавали информацию избранным репортерам, вы тоже передавали сообщения от имени журналистов, и не только вы, но и Бен-Гурион, и Голда Меир, и Эхуд Барак, и Ариэль Шарон, и Эхуд Ольмерт. «Мы тоже использовали СМИ, безусловно, но мы им не лгали. У Рабина слово было святым. Я помню, как однажды, во время переговоров с палестинцами, произошла какая-то заминка, и нам нужно было сформулировать сообщение для СМИ о том, что мы делаем определенный перерыв. Тогда мы написали: "В дальнейшем мы продолжим переговоры с того места, где остановились". А Рабин сказал: "Нет, нет, мы не знаем, продолжим ли мы, и поэтому мы должны написать 'будем действовать, чтобы продолжить'". Слово "будем действовать" было так важно для него, даже если это всего лишь нюанс, только чтобы не сказать чего-то неверного».
Притча о лягушке
Старая притча гласит, что если лягушка случайно попадет в кастрюлю с кипящей водой, она тут же выпрыгнет, но та, что помещена в прохладную воду, которая медленно нагревается, сварится заживо, не заметив этого. В своей новой книге «Правда о лжи: за кулисами израильской политики и путь к ее изменению» (издательство «Кинерет Змора Двир») Шевес, бывший доверенным лицом Рабина, утверждает, что кастрюля — это политика, а пламя — это отлаженная машина инженерии сознания. «Мы находимся в эпоху, когда реальность и воображение смешиваются, — уточняет он. — Истина стала гибким понятием в руках политиков».
Мы — лягушки? «Да, к сожалению. Большие части израильского общества, без политических различий, привыкли быть в кастрюле с мясом. Мы в теплой воде, наслаждаемся жизнью, неплохо зарабатываем, ездим за границу, рестораны полны, дороги забиты новыми машинами, здесь по всей видимости экономическое процветание, не связанное с пустеющей государственной казной. Мой страх в том, что мы настолько привыкнем к хорошему, что не увидим, что происходит вне кастрюли, а когда поймем последствия, будет уже слишком поздно выпрыгивать».
Шевес выступает против политической культуры в Израиле и в центре ее того, что он называет «машиной лжи». В своей книге он анализирует механизмы, с помощью которых политики манипулируют сознанием, захватывают СМИ и сохраняют свою власть за счет блага государства. «Политическая ложь и обман могут привести к повестке дня, противоречащей общественным интересам, — говорит он. — Это происходит, когда политическое руководство чувствует определенную слабость и хочет ее скрыть. Как, например, жилищный кризис или водный кризис. Что делает лидер? Устанавливает повестку дня вместе с людьми, специализирующимися на "управлении кризисами" — кодовое название для "как красиво солгать". Все анализируют, что произошло на самом деле, и решают, что рассказать по факту. Решение будет не о том, что правильно озвучить, а о том, что служит им. Так, например, если происходит инцидент в сфере безопасности, в котором мы потерпели неудачу, вопрос не в том, "почему мы провалились", а в том, "как мы представим это как успех" или "как мы обвиним кого-то другого". Если есть экономический кризис, вопрос не в том, как мы его решим, а в том, как мы поиграем с цифрами».
До сих пор вы описывали спин. «Если обнаруживается, что это спин, то ладно. Но когда это превращается в инженерию сознания, которая диктует общественности, что думать, как думать и какова повестка дня в течение длительного периода, это становится чем-то другим. Есть большая разница между простым медийным спином и сокрытием истины или ее искажением. Как, например, взять военный провал и сделать из него "историческое достижение" или представить рухнувшие переговоры как отказ со стороны палестинцев. Сделка по возвращению заложников, которая была отклонена из-за политического упрямства, превращается в "Хамас требует невозможного". Так величайший провал в истории превращается в "войну возрождения", в рамках которой говорят о восстановлении, а имеют в виду разрушение; говорят "единство", когда ведут к расколу; говорят о справедливости, когда действуют для искажения правосудия; кричат "управляемость", когда поддерживают анархию; делают заявления о еврействе, когда совершают самые нееврейские вещи, которые только можно вообразить. Все это происходит потому, что в мире спинологов истина не имеет никакого значения, истина — это всего лишь инструмент игры, то, что используют только в соответствии с необходимостью».
Где в этой истории профессиональные пресс-секретари? «К сожалению, пресс-секретари в нынешнюю эпоху не обязательно обязаны доносить всю историю до общественности. Не все, конечно. Даниэль Хагари был пресс-секретарем ЦАХАЛ, который стоял перед общественностью и говорил правду, даже когда она была неприятна армии. Другие пресс-секретари иногда пытаются убедить общественность, что ложь — это правда. Они стоят перед камерами и, не моргнув глазом, произносят фразы, в которых нет правды. Есть несколько таких, из всех политических лагерей, которые умеют взять ложь, обернуть ее в точные слова и подать как факт. Я знаю пресс-секретаря, который передал новость журналисту от имени "высокопоставленного чиновника в американской администрации", а другому журналисту он продал ту же новость от имени "источника в Хамас"».
Но общественность не глупа, она распознает фальшь. «Общественность перегружена. Каждый день, каждый час — новый шум. Что-то новое, на что можно злиться, кто-то новый, с кем можно бороться. И ведь всегда есть кого обвинить: судей, левых, СМИ, элиты, Обаму, Джо Байдена, Абу Мазена (Махмуда Аббаса), оппозицию, даже граждан, когда люди Нетаниягу требовали от следственной комиссии, которая еще не создана, расследовать демонстрации, то есть граждан. В итоге общественность просто устает. Она больше не знает, что правда и кому доверять. Она перестает следить и иногда даже не замечает лжи, опубликованной на прошлой неделе, когда сегодня опубликовано обратное. Я видел в последний год в социальных сетях людей, которые за короткое время написали несколько противоречивых постов. Они даже не потрудились объяснить противоречие или извиниться за него».
Твиттер-бомбы Трампа
Политическая ложь, утверждает Шевес, — это не правые или левые. Это не вопрос идеологии, это вопрос власти. Тот, кто несет ответственность, тот, кто правит, лжет, чтобы остаться там. «Это не уникально только для Израиля, это общемировое явление, — объясняет он. — Когда взорвалось дело Никсона, бывший президент США и его команда создали целую кампанию отрицаний и обвинений против СМИ. Они даже утверждали, что либералы пытаются их свергнуть. Пресс-секретарь Никсона ежедневно стоял перед журналистами и произносил лозунг "Президент не был осведомлен". Но Никсон знал, он ведь был вовлечен. Его пресс-секретарь знал, что лжет, но не верил, что их поймают и разоблачат ложь. Только после того, как два журналиста Washington Post, Вудворд и Бернстайн, нашли высокопоставленный источник в ФБР, который слил им неопровержимое доказательство, им удалось демонтировать систему лжи Никсона. Но это произошло через два года, в течение которых, несмотря на разоблачение дела, он снова победил на выборах. Только после того, как были представлены окончательные доказательства против Никсона, он был вынужден уйти в отставку».
Дональд Трамп, также утверждает Шевес в своей книге, не полагается на официальных пресс-секретарей и создает альтернативные кампании. Он идет еще дальше, обходя СМИ и каждое утро твитит сам. Он делал это и в предыдущий срок, и особенно в период выборов: «Он бросал "твиттер-бомбы", обвинение против кого-то, необоснованное утверждение, спин на случайное событие, и СМИ набрасывались на каждый твит. "Что Трамп сказал сегодня" было главной историей в каждой программе новостей, и Трамп это знал. Он играл со СМИ, как кошка с мышкой. Бросал им что-то, они подхватывали, он бросал еще что-то, они подхватывали снова и снова. А общественность? Устала. Перестала следить. Больше не знала, что правда. Итамар Бен-Гвир делает так же. Этот человек — осужденный преступник, один из худших министров по любому измерению, но он умеет использовать журналистов. Он сливает им истории, кормит их цитатами, а они, со своей стороны, зависят от него и превозносят его. Так, кстати, работает и алгоритм социальных сетей. Он продвигает трафик. Чем наглее ложь, тем больше людей реагируют и делятся ею».
Но в конечном итоге Трамп работает, со спинами или без них он вернул заложников и начал войну против Ирана. «Одним из соображений Трампа начать войну с Ираном в этот момент времени является то, что его положение в американском сознании тяжелое. У него менее 40% поддержки его действий, и он боится промежуточных выборов в октябре. Поэтому он вытащил президента Венесуэлы из постели посреди ночи и отправился в Иран, чтобы провести кампанию победителя, которая прославит его имя. Вот он устраивает мир в пользу хороших. Он знает, как убить Хаменеи в священной войне. Он спасает мир и надеется, что это избавит его от электоральных проблем. Нам это очень помогает, но не всегда это работает на пользу правильной стороны».
Насколько эта система распространена в мире? «Это работает во многих местах. Великобритания и Франция, например, тоже используют спины, но это нечто, предназначенное для точечной инженерии сознания. В отличие от них, использование политической лжи в Польше привело к смене режима. В Турции также широко использовали эти техники, и результат таков, что страна, которая когда-то была демократией, живет с судебной и законодательной властью, зависящей от Эрдогана. Эрдоган сегодня решает все, и если кто-то думает иначе, он становится предателем и преступником. Это инженерия сознания. В Венгрии тоже была просвещенная демократия. СМИ были свободными, а потом пришел Орбан и установил законы, которые позволят ему оставаться у власти долгое время, и заменил судей, которые могли бы его остановить, и он сделал это через политическую ложь. Обман общественности — это хлеб для масс, это обещание вещей, которые он никогда не собирался выполнять. В Израиле на протяжении всей истории тоже обещают массам вещи, которые не выполняются. Снижение цен на жилье, например. В Венгрии тоже был большой рост цен, но Орбан рекламировал себя как того, кто собирается снизить цены. Этого не произошло, но прошло восемь лет. И когда общественность уже поняла, было слишком поздно. И так же с Эрдоганом. Он лгал, и лгал, и лгал, и усыплял надзорные органы и СМИ, пока не укрепил свое положение. Орбан был более прямым, он блокировал несимпатизирующие ему СМИ и сделал парламент менее значимым, и таким образом укрепил свою власть».
Подстроиться под концепцию
Израильская политика всегда была ареной теней, но кажется, что никогда на ней не велась такая ожесточенная битва за само определение политической истины. Шевес пытается очертить разницу между легитимной политической ложью и тем, что он называет «машиной разрушения». Его книга — это резкий манифест, бросающий обвинения руководству и концепциям, которые привели нас к 7 октября. Однако книга также является зеркалом, которое ставит непростые вопросы перед самим Шевесом и поколением, формировавшим израильскую политику задолго до эпохи общения в сетях.
«Сегодня спины используются для отвлечения внимания от насущных тем, таких как персональные законы или экономические провалы, путем создания своевременных провокаций, — говорит он. — Рабин изучал каждое решение со всех сторон и снова и снова спрашивал, какую цену заплатят граждане в случае провала шага. Иногда он решал отменить его даже после многочасовых обсуждений. У него были начальник Генштаба, главы системы безопасности, военные и гражданские советники, и он слушал всех и не всегда соглашался, но поощрял их высказывать свое мнение. Они, со своей стороны, делали это подробно, потому что знали, что даже если что-то случится, Рабин не обвинит их, а возьмет ответственность на себя».
Но как премьер-министр, принимающий решение, он действительно несет ответственность. «Конечно. Так и должно быть. Но в нынешней политической культуре это работает совершенно иначе. Провал 7 октября пришел в мир, потому что вся система была построена так, чтобы говорить только то, что лидер хотел слышать, и чтобы подстраиваться под концепцию».
Но концепция была не только политической. «Верно, но поскольку все знали, что независимо от того, что произойдет, тот, кто стоит во главе, обвинит их, все проявляли пассивность и надеялись, что катастрофа не произойдет в их смену. Так разлагаются все системы безопасности. Никто не осмеливается высказать свое истинное мнение. Перес сделал это и в "грязном трюке", когда был готов продать все ультраортодоксам и предать своих светских избирателей только для того, чтобы свергнуть правительство Шамира. Он использовал легитимный спор о том, идти ли путем правительства единства, чтобы предложить сделку ультраортодоксам за спиной своей партии и попытаться создать с помощью Арье Дери, Гафни и Равица узкое правительство, которое разрушит правительство национального единства. В конце концов ложь вскрылась, правительство распалось, было создано узкое правительство, и Перес проиграл на внутренних выборах в партии Авода».
Вы также обвиняете в своей книге Эхуда Барака, «который работал на свою политическую карьеру больше, чем на благо государства». «Эхуд Барак отправился по поручению партии Авода в Кэмп-Дэвид, пообещав мир с палестинцами, и сделал противоположное тому, что должен был сделать, то есть говорить с Арафатом. Он договорился с американцами и палестинцами о том, что они идут к промежуточному соглашению, продвигающему третий этап Осло, но на деле не говорил с Арафатом и настаивал на всеобъемлющем соглашении. Так он закончил срок со второй интифадой. В период выборов он обещал выйти из Ливана в блестящей кампании "возвращаем их домой". Это обещание он выполнил и вывел армию быстро, поспешно, сумбурно, выходом, который создал хаос и просигнализировал врагам, что нас можно изгнать силой и террором. Само решение выйти из Ливана было правильным, но оно должно было произойти после тщательного планирования и по согласованию с США и правительством Ливана».
«Другим обещанием Барака было призвать ультраортодоксов с целью получить на избирательных участках голоса тех, кому надоело неравенство в распределении бремени, но как только он их получил, он выбросил это обещание, заплатил ультраортодоксам в комиссии Таля и отложил вопрос призыва для будущих поколений. И все же, когда Перес и Барак были у власти, была оппозиция, был баланс в Кнессете и в общественной жизни, были споры. Конечно, были ложь, пустые обещания и те или иные попытки обмана, но они не были девизом и основным методом».
А как насчет других премьер-министров, Шарон тоже не считался человеком, всегда говорящим правду. «Мы все знаем истории о политиках, которые неточны. И Арик Шарон не был точен. Шарон обещал своим избирателям "безопасный мир", а на деле продвигал размежевание с Газой, используя спины, которые превратили поселенцев в Гуш-Катифе в противников, и при этом лгал своим избирателям, включая одну особенно наглую ложь: он обещал получить одобрение членов Ликуда на этот шаг, а когда они проголосовали против него, он ушел и создал Кадиму. Обещания, сопровождавшие размежевание, были четкими. Мы позаботимся об эвакуированных. Место для жизни, занятие, способ продолжать жить. До сегодняшнего дня многие из эвакуированных утверждают, что не получили этих решений».
А Ольмерт? «Эхуд Ольмерт тоже не говорил правды о сирийском реакторе и в определенной степени пытался ввести общественность в заблуждение, но он делал это ради государства. Ольмерт обещал план консолидации, аннексию поселений, одностороннее отступление — обещания, которые остались в стороне из-за Второй ливанской войны, закончившейся своего рода ничьей, что не помешало Ольмерту заявить о "победе". Потом пришел Нетаниягу с обещаниями уничтожить Хамас. Авигдор Либерман тоже обещал это, но в отличие от Нетаниягу он сделал почти все, что мог, чтобы выполнить обещание: поднимал требование на заседаниях кабинета, подавал оперативные планы, и из-за того, что они не были приняты, ушел в отставку с поста министра обороны и отказался сидеть с Нетаниягу в коалиции даже в обмен на бюджеты и впечатляющие должности. Ольмерт тоже лгал, но, по крайней мере, государство было для него важнее, чем его политическое выживание, и поэтому, когда против него началось расследование, он ушел из правительства. Он не хотел оставаться в нем и пятнать его судом против себя. Это существенное отличие от сегодняшнего дня».
«Сегодня, в период Нетаниягу, политическая ложь — это отлаженная и стратегическая система как инструмент личного выживания. Цель — кресло, а средства включают альтернативную реальность. Нетаниягу взращивал Хамас как стратегического партнера, чтобы предотвратить создание палестинского государства, и с тех пор он задействует целую систему, вся роль которой — заставить общественность забыть о реальности и заставить ее принять альтернативную реальность. Это была одна из причин, по которой он делал все возможное, чтобы передавать гуманитарную помощь Хамасу, затягивать войну и задерживать возвращение заложников, чтобы у израильской общественности не было момента вздохнуть и призвать его к ответу. Это также причина, по которой он делает все, чтобы избежать создания государственной следственной комиссии, и настаивает любым способом не брать на себя ответственность, хотя он является главным ответственным хотя бы по той причине, что был главой системы в то время, когда здесь произошла такая ужасная катастрофа».
Историческое руководство Израиля брало на себя ответственность за провалы? «Когда операция по спасению Нахшона Ваксмана провалилась, в тот же день после полудня Барак хотел выступить с речью к нации, а Рабин сказал ему: "Я министр обороны, я ответственен", и взял всю ответственность на себя, хотя в провале участвовали многие. Я сидел в той комнате, и я говорю вам, что он мог возложить ответственность и вину на нескольких человек, которые сыграли значительную роль в провале. Нетаниягу, премьер-министр во время резни 1200 граждан и солдат, изнасилований, сожжений, обезглавливаний, десятков тысяч раненых телом и душой, рассказывает, что его не разбудили утром, и обвиняет армию, Шабак, юридического советника правительства, демонстрантов, протестующих с Каплан. На каждое трагическое событие он посылает пресс-секретаря ЦАХАЛ, но при каждом большом успехе он спешит появиться в СМИ».
Значит, вся история в Нетаниягу? «Я не отрицаю, что презираю его. Еще в 1994 году Рабин назвал его "главарем банды". Я знаю его с первого дня, как он стал заместителем министра в министерстве иностранных дел. Он лживый человек, у которого слова расходятся с делом, его приоритеты и назначения министров и близких к нему людей ошибочны и разрушительны, а с другой стороны, он талантлив и красноречив, умеет говорить и убеждать. Но Нетаниягу — это не вся история. Политики в стране и в мире умеют манипулировать сознанием, превращать негатив в позитив и замазывать свои ошибки и неудачи. Нетаниягу стоит особняком, потому что он премьер-министр почти 30 лет с перерывами, и он влияет на человеческую и гражданскую культуру в любой области, особенно в подстрекательстве и мятеже, поэтому он является центральным явлением и в книге».
А как насчет Ганца, Айзенкота, Лапида? «Бени Ганц слишком беспомощен (небех), чтобы лгать как следует. Но и он нарушал обещания и обманывал избирателей. Он обещал им не сидеть с Нетаниягу, а когда получил их голоса, распустил свою партию, чтобы сидеть с Нетаниягу в коалиции. Нафтали Беннет обещал не создавать коалицию с РААМ, и, конечно, создал ее, когда у него появилась возможность. Бен-Гвир обещал управляемость и безопасность, и сегодня все видят результаты в этих областях. Только Гади Айзенкот все еще честен и порядочен, потому что он новичок в системе. Яир Лапид использовал, подобно другим, систему медийных спинов, но он не обманывал общественность и делал это только для того, чтобы набрать политическую силу».
«Система всегда работает одинаково. Сначала ты даешь большое обещание: "свергнем Хамас", "укрепим экономику". Что-то огромное, блестящее, весомое. Это проходит в СМИ, попадает в заголовки, общественность верит или, по крайней мере, хочет верить, и этого достаточно, чтобы за тебя проголосовали. На втором этапе ты измеряешь не обещание, а общественность. Что они помнят, что не помнят, что им мешает. Если помнят — есть проблема, нужно придумать что-то новое или обвинить кого-то. Если забыли — отлично. Третий этап — смена нарратива. Оригинальное обещание исчезает, на его месте появляется новая версия. "Я сказал, что мы сделаем все, чтобы вернуть заложников, но Хамас не дает". "Я обещал, что мы свергнем Хамас, но это требует времени". "Я хотел укрепить экономику, но левые подрывают меня". Ты не отрицаешь обещание, ты добавляешь к нему условия, которых не было вначале. Как купить квартиру, а потом утверждать: "Я сказал, что куплю тебе квартиру, я не говорил, что она будет в Иерусалиме"».
Кто в нынешней политической системе, по вашему мнению, чрезмерно использует политическую ложь? «Дери, например, использует ложь, чтобы насытить голодных и нуждающихся. Это в основном выражается в бюджетах, деньгах и поведении. Дери — одно из моих самых тяжелых разочарований в израильской политике. Он мог бы быть мостом между восточным ультраортодоксальным миром и светским, между правыми и центром-левыми. Так он начинал, а потом стал слугой господ и использовал все возможные политические инструменты, чтобы навредить своему обществу. Дери лгал, воровал и обманывал не только свое общество, и был отправлен в тюрьму, и снова стоял перед угрозой тюремного заключения. Он насыщает близких к нему людей и забывает об общем электорате ШАС, который выбирает его в Кнессет. Он вводит их в заблуждение, дает им обещания о снижении цен и жилье и не выполняет их, и использует силу и манипуляции для построения внутренних коалиций. Люди, которые больше всего проигрывают от власти, — это сторонники ШАС».
Так почему же они продолжают выбирать его? «Потому что это большая проблема общественности, которая тянется за лидером и поддерживает его автоматически. Это раскол израильского общества, который приводит к тому, что люди голосуют по принадлежности, а не по необходимости. Даже если они понимают, что аннексия Иудеи и Самарии нанесет ущерб безопасности, они не могут быть против. Они идентифицируют себя с представителем и поэтому верят его словам. В этом сила политической лжи, которая привела к тому, что принадлежность к политической секте в Израиле перевешивает истинное голосование».
Кредит доверия ЦАХАЛу
Шевес проработал более 12 лет рядом с покойным премьер-министром Рабином в качестве генерального директора его министерства и его личного и политического помощника. Он был очень близок к нему, партнером в каждом шаге и решении, в каждой бессонной ночи. «Это были совсем другие времена, — говорит он с тоской. — Я видел, как действует руководство, работающее на благо государства. Рабин ждал два часа, прежде чем решил одобрить операцию Энтеббе, только потому, что спрашивал себя: "Что будет, если она провалится?", и в конце концов, когда операция удалась, он не взял весь кредит доверия себе, а отдал его ЦАХАЛу. Напротив, когда операция по освобождению Нахшона Ваксмана провалилась, он не обвинил ЦАХАЛ, а взял ответственность на себя. Полная противоположность премьер-министру Нетаниягу, который каждый раз, когда на войне были погибшие или сбои, посылал своих рупоров обвинять глав силовых структур, но каждый раз, когда был успех, он спешил сам встать перед микрофонами и сказать: "Я решил, я проинструктировал, я послал"».
Что вы чувствуете, произошло с нами после убийства Рабина? «Вокруг нас распылили туман, который мешал нам отличить реальность от воображения. Нас наводнили информацией, пока мы не перестали отличать правду от лжи. В течение многих лет нас затуманивали и одурманивали через спины и ложь, которые заставили нас поверить, что все одинаковы. На самом деле заставили общественность в Израиле отчаяться в руководстве, в политиках, в армии, в судебной системе и гражданских системах, чтобы мы опустили руки и позволили руководству продолжать делать с нашими деньгами и жизнями то, что они хотят. Я чувствую, что мы достигли момента, когда если мы не остановимся и не исправим ситуацию, мы не сможем выжить как еврейское, демократическое и либеральное государство. Поэтому я написал эту книгу, чтобы следующее поколение поняло, что политика не обязана быть такой. Моя цель в том, чтобы молодые люди, которые проводят время в социальных сетях и тянутся за лозунгами, пока им не становится трудно отличить факты от мнений, искусственный интеллект от настоящих текстов и изображений, поняли, что то, что происходит сегодня в израильской политике, ненормально. Нужно перестать быть лягушками, которые варятся в кастрюле, и проснуться, пока не стало слишком поздно, потому что все еще можно построить государство, в котором лидеры говорят правду, берут на себя ответственность и работают на благо общества, а не на себя, и можно требовать политической культуры, не основанной на обмане, спинах, пропаганде и лжи».
Как можно это исправить? «Есть законные пути решения. Прежде всего, ограничение сроков полномочий. Нельзя, чтобы один человек накапливал абсолютную власть в течение длительного времени, не разлагаясь. Во-вторых, прозрачность СМИ и ограничение политического подкупа. В-третьих, публикация источников финансирования медиа-каналов и распределение государственных рекламных бюджетов по данным, а не по лояльности министрам. Наконец, и это самое важное, принять критическое мышление и выбирать честных людей, которые на протяжении многих лет доказывали, что они порядочные люди, а не лжецы».
Но ведь и выбор честных людей — это политика. Люди правых взглядов скажут, что левые нечестны, а люди центра и левых взглядов обвинят лидеров правых в нечестности. «Я верю, что каждый законопослушный гражданин в Израиле умеет распознать, когда его лидер честен, а когда он лжив и манипулятивен. Иногда избиратели говорят: "Окей, ну он немного лжет, немного сглаживает углы, нельзя быть великим политиком без этих качеств". Но даже такое утверждение должно проверяться: идет ли ложь на пользу государству и обществу или ради политического интереса».
Лежит ли ответственность за этическое поведение лидеров на плечах общественности? «Да, в определенной степени, потому что демократия живет только тогда, когда граждане помнят, что они являются работодателями политиков, и когда они отказываются позволять политикам создавать поляризацию».
Если бы Рабин прочитал вашу книгу сегодня, что бы он, по-вашему, сказал вам? «Если бы он жил с нами все это время, он бы понял книгу. Но если бы он проснулся сейчас, он бы сказал: "Шевес, ты с ума сошел? Ты сошел с рельсов, это правда? Не может быть, чтобы мы дошли до такого состояния". А потом сказал бы: "Все зависит от вас. Выбирайте своих лидеров не только по обещаниям, делам и политическим предпочтениям, но и прежде всего по их честности"».
Но вы сами сказали, что лидер должен уметь иногда и солгать или сгладить углы ради великой цели. «Да, но когда он это сделает, пусть будет как Рабин, у которого, даже когда он был вынужден немного исказить правду на благо государства, это сразу было видно по его лицу».
