«Создал ощущение, что это достижимая цель»: разногласия с Моссадом по поводу свержения режима
Глава Моссада Давид Барнеа утверждает, что не давал обязательств по свержению иранского режима, однако источники в оборонном ведомстве заявляют об обратном. Вскрылись подробности о неготовности планов Моссада и работе секретной комиссии, назначенной премьер-министром Биньямином Нетаниягу.
Сбои в «войне теней»: сообщения последних дней о разочаровании премьер-министра Биньямина Нетаниягу нереализованными оптимистичными прогнозами Моссада относительно возможности свержения иранского режима позволяют оценить многолетнюю напряженность в руководстве страны.
После теракта 7 октября премьер-министр потребовал реализации планов Моссада в отношении Ирана, в которые на протяжении многих лет вкладывались миллиарды шекелей. Однако выяснилось, что представленные разработки не готовы к применению. Нетаниягу неоднократно отклонял их из-за незрелости и высоких рисков.
История нереализованных планов
В планы Моссада против Ирана верили с разной степенью уверенности. Тамир Пардо инициировал их, Йоси Коэн не проявлял к ним особого интереса, а Давид Барнеа вернул их на повестку дня и добился выделения дополнительных ресурсов. Тем не менее, план оставался «сырым» и требовал постоянных корректировок.
В марте 2024 года Нетаниягу передал управление кампанией против Ирана в руки ЦАХАЛ под руководством тогдашнего начальника Генштаба Герци Халеви и командующего ВВС Томера Бара. Разработанный ими план первого удара лег в основу операции «Им Коль Лави» и текущей операции «Шаагат ха-Ари».
Для оценки деятельности Моссада Нетаниягу назначил комиссию под руководством бывшего и.о. главы СНБ Яакова Нагеля. Комиссия рекомендовала закрыть оперативный план, обнаружив в нем критическое количество пробелов.
Ливанский фронт и ликвидация Насраллы
«Операция пейджеров» в Ливане, хотя и была воспринята как успех, могла принести гораздо более существенный ущерб «Хезболле». По замыслу, она должна была стать более масштабной, но преждевременное раскрытие планов террористической организацией вынудило изменить сценарий. Бывший министр обороны Йоав Галлант после увольнения выражал возмущение тем, что была упущена возможность ликвидировать тысячи боевиков.
При этом стоит отметить вклад Моссада в ликвидацию Хасана Насраллы: хотя операция не проводилась под его прямым руководством, помощь разведки была решающей для успеха.
Позиция главы Моссада и будущее организации
Давид Барнеа настаивает, что никогда не брал на себя обязательств по свержению иранского режима, утверждая, что его оценки касались лишь процессов, возможных после завершения активных атак. Однако источники, присутствовавшие на совещаниях, утверждают, что руководство Моссада создавало ощущение достижимости этой цели.
Отношения между нынешним начальником Генштаба Эялем Замиром и Барнеа складываются значительно лучше, чем с его предшественником Герци Халеви. Тем не менее, Нетаниягу демонстрирует недоверие к руководству Моссада, предпочитая видеть на посту главы организации своего военного секретаря, генерал-майора Романа Гофмана, а не кандидата изнутри ведомства.
Настоящее испытание для Моссада еще впереди. Если иранский режим падет в течение года, это станет триумфом разведки. В противном случае главе ведомства придется ответить на вопрос о качестве оперативного планирования.
Ситуация выявила более широкий системный урок: оборонным структурам необходимо действовать как единое целое. Ответственность за определение задач, распределение ресурсов и контроль готовности лежит на политическом эшелоне. Как и в случае с предупреждениями перед 7 октября, когда система не сработала должным образом, премьер-министр обязан был требовать отчетов о готовности планов, на которые тратились огромные государственные средства.
