Верховный суд вынес решение о границах свободы завещания и иске о наследстве

Верховный суд вынес прецедентное решение, определяющее баланс между свободой завещания и правом на обращение в суд, рассмотрев правомерность условий о лишении наследства лиц, заявляющих самостоятельные имущественные требования. Дело касалось женщины, состоявшей в гражданском браке с покойным на протяжении многих лет, а впоследствии вышедшей за него замуж. После его смерти она потребовала признать ее права на долю в капитале компании и имущество, нажитое за годы совместной жизни, при этом не оспаривая действительность самого завещания.

После кончины завещателя Семейный суд признал за ней право на 32% акций компании или их денежный эквивалент в размере около 19,88 миллиона шекелей. Однако одновременно с этим суд удовлетворил иск детей покойного о приведении в исполнение пункта завещания о лишении наследства (т.н. «отлучение от наследства»). В седьмом пункте завещания указывалось, что любой наследник, который попытается оспорить документ или его отдельные положения по любой причине, утрачивает право на имущество и получает лишь символический один шекель. Таким образом, имущественные права истицы были признаны, но ее доля по завещанию была аннулирована.

Обе стороны обратились с апелляционными жалобами в Окружной суд. Апелляция детей была частично удовлетворена, а стоимость прав истицы снижена примерно до 5,96 миллиона шекелей после исключения пассивного прироста стоимости недвижимости. В вопросе о наследстве мнения судей разделились: большинство оставило лишение наследства в силе, решив, что истица вправе требовать свои законные имущественные права, но ценой утраты завещательного дара. Меньшинство посчитало, что оснований для лишения наследства не имелось, учитывая разумность требований и добросовестность истицы. Это послужило причиной ее обращения в Верховный суд.

Коллегия судей Верховного суда в составе Алекса Штейна, Давида Минца и Яэль Вилнер предоставила разрешение на апелляцию и удовлетворила ее. Судья Алекс Штейн разграничил понятия «оговорки о ненападении» (касающейся оспаривания действительности завещания) и «оговорки о непредъявлении исков», направленной против требований, основанных на самостоятельных правах, включая имущественные отношения между супругами. Хотя квалификация условия как оговорки о непредъявлении исков осталась в силе, Верховный суд подчеркнул, что подобная классификация не придает условию абсолютную силу. Уважение воли завещателя требует выяснения того, знал ли он о потенциальных правах и сознательно ли ставил бенефициара перед выбором, либо исходил из ошибочного представления о составе своего имущества.

Суд выделил три категории ситуаций. Если завещатель осознанно предлагал выбор между наследством и судебным иском, условие подлежит исполнению даже при разумности и добросовестности иска, поскольку даритель вправе устанавливать любые условия для своего имущества. Если же завещатель заблуждался относительно масштабов своих активов, вступают в силу нормы о заблуждении, требующие установить его гипотетическую волю. В ситуациях неопределенности приоритет отдается конституционному праву на доступ к правосудию: наследник сохраняет право на завещанное имущество, если докажет, что его иск был разумным и подан добросовестно.

Дело возвращено в Семейный суд для применения нового алгоритма оценки. Верховный суд не постановил автоматически объединить имущественные права истицы и ее долю по завещанию, однако постановил, что лишение наследства не может осуществляться без надлежащей проверки воли наследодателя. Эксперты рекомендуют супругам заблаговременно документировать имущественные права и консультироваться с юристами перед подачей исков, если завещание содержит штрафные санкции.