Суверенный фонд Сирии управляет активами на миллиарды на фоне критики

Суверенный фонд благосостояния Сирии стремительно превратился в один из ключевых центров силы в сирийской экономике, формирующейся заново после падения режима Башара Асада. Фонд, созданный в прошлом году президентом Ахмедом а-Шраа, аккумулирует активы, конфискованные у бизнесменов, близких к прежнему режиму, и продвигает сделки в сфере недвижимости, инфраструктуры и технологий на миллиарды долларов. Однако наряду со стремлением восстановить экономику и привлечь иностранные инвестиции деятельность фонда вызывает вопросы относительно его прозрачности, порядка управления активами и личностей руководства, согласно расследованию Financial Times.

Министр финансов Сирии в прошлом году оценил стоимость активов фонда в 50 миллиардов долларов. Его портфель включает недвижимость, предприятия, торговые центры и пакеты акций банков, а под его управлением находятся компании, в которых, по утверждениям фонда, занято более 40 тысяч работников. Несмотря на масштаб деятельности, фонд официально не публиковал полную детализацию своих активов, финансовые показатели или данные о своем руководстве.

Мощная экономическая структура, подчиненная напрямую президенту

Фонд подчиняется непосредственно а-Шраа, а во главе его стоит министр туризма Сирии. По словам трех людей, встречавшихся с ним, его директором является Ибрагим Суккария, ливано-австралийский гражданин, чье имя отсутствует на официальном сайте фонда. Суккария находится под австралийскими санкциями из-за утверждений о том, что он присоединился к связанной с «Аль-Каидой» группировке, предшествовавшей «Хайят Тахрир а-Шам» под руководством а-Шраа, чьи бойцы свергли режим Асада.

Фонд стал ключевым инструментом в усилиях нового правительства по привлечению капитала из стран Персидского залива. Масштаб активов дает ему влияние во многих секторах экономики, и он участвует в принятии решений, касающихся управления бизнесом и инвестиций в ключевых областях.

Тхаир Лаххам, генеральный директор Сирийского делового совета, охарактеризовал фонд как наиболее значимое с экономической точки зрения образование в Сирии и самое богатое юридическое лицо в стране на данный момент. Бизнесмен, поддерживающий с ним связи, описал центры силы в стране следующими словами: «Что представляет собой государство сегодня? Это правительственные офисы и фонд».

Миллиардные сделки и приход иностранных инвесторов

Фонд уже вовлечен в крупномасштабные международные проекты. Один из главных — проект в сфере недвижимости стоимостью 7 миллиардов долларов с эмиратской девелоперской компанией Arada. Кроме того, он подписал соглашения с турецкой логистической компанией Tiryaki Agro и саудовским производителем кабелей Riyadh Cables Group для модернизации активов и управления ими.

В сфере связи фонд приобрел 25% акций сирийской компании, созданной кувейтской технологической фирмой Zain, которая получила лицензию стоимостью 747 миллионов миллионов долларов на запуск сотовой сети. Фонд также учредил новые предприятия, включая платежную компанию, работающую с Visa в Сирии, и местного производителя транспортных средств.

Параллельно фонд развивает свою деятельность в сфере недвижимости посредством прямого владения активами, управления общественными землями и сотрудничества с частными застройщиками. В некоторых случаях он выступает посредником между государственными структурами и частными компаниями либо представляет государство, получая часть доходов от проектов.

Конфискованные активы и споры о собственности

Важная часть деятельности фонда связана с активами, конфискованными у бизнесменов, связанных с прежним режимом. Правительственная комиссия по возврату незаконно приобретенных активов сообщила, что фонд участвовал в управлении 32 компаниями и структурами в сферах торговли, услуг и банковского дела, ранее принадлежавшими Самеру Фозу, одному из самых видных бизнесменов эпохи Асада.

Еще одним объектом стал торговый центр в Дамаске, конфискованный у бизнесмена Мухаммада Васима Катана. Против Фоза и Васима Катания (Катана) были введены американские и европейские санкции за поддержку Асада. По словам лиц, знакомых с деятельностью фонда, после перехода компаний под его контроль высший руководящий состав обычно заменялся, в то время как рядовые сотрудники сохраняли свои рабочие места.

Однако перевод активов под контроль фонда сопровождается трудностями. Фонд столкнулся с проблемами при смене зарегистрированных владельцев некоторых компаний, а бывшие собственники пытаются вернуть свои доли или оспорить конфискации. В одном из случаев предприниматель, у которого в эпоху Асада отобрали торговый центр и передали его Васиму Катану, обратился за защитой. По данным управления Дамаска, фонд достиг с ним соглашения. Представители фонда заявили, что все доходы от его активов принадлежат сирийскому государству.

Прозрачность остается главным вопросом

Наряду с экономической активностью фонд сталкивается с критикой из-за отсутствия прозрачности. Он отказался предоставить Financial Times подробную информацию о своих активах, доходах и руководстве, однако заявил, что постепенно выстраивает механизмы корпоративного управления и работает над приведением своей деятельности в соответствие с международными стандартами, принятыми в суверенных фондах благосостояния.

Джихад Язиги, редактор журнала «Сирия репорт», предупредил, что недостаток прозрачности может подорвать доверие между гражданами и государством. По его словам, управление огромными суммами денег структурой, которая не публикует полную информацию о своей деятельности и руководители которой официально не названы, вызывает множество вопросов. Тем не менее, он отметил, что инвесторы из стран Персидского залива могут предпочитать структуру, способную обойти правительственную бюрократию.

Тем временем фонд продолжает продвигать свои планы развития. Проект «Новый Дамаск», реализуемый совместно с Arada, включает в себя план строительства 11 тысяч единиц жилья на окраине столицы, а также больницы и школы. Этот проект иллюстрирует стремление сирийского правительства привлекать инвестиции через масштабные проекты в сфере недвижимости и инфраструктуры, но также подчеркивает мощь фонда и открытые вопросы относительно того, как именно он управляет государственными активами.