Таль злилась не из-за объективации женщин, а из-за того, что не стала ее объектом
Галь Робин удается оставаться очаровательной, Фаине пора домой, назревающий роман между Таль и Тамиром не сулит ничего хорошего, а признание Одии тронуло сердце больше любого другого. Карин Арад подводит итоги очередной серии «Большого брата».

Обожаю, как каждый первый выбывший участник выходит наружу с улыбкой: «Как весело, я сегодня сплю дома!», «Все хорошо!», «Люблю вас!». Почему люди не могут расстраиваться как нормальные человеческие существа, когда покидают «Большого брата» первыми? Это позор, ведь это означает, что ты не был достаточно интересен. С другой стороны, это значит, что ты не был достаточно сумасшедшим. Так что, если подумать, быть первым выбывшим — это на самом деле комплимент, даже божественное провидение. Поверь мне, Хили, еще через полторы секунды никто и не вспомнит, что ты вообще там была, и скажи спасибо, что тебя избавили от нервного срыва еще на полгода. Не относись к этому как к проигрышу, относись к этому как к соревнованию на вменяемость, в котором ты победила.
Каждый год я поражаюсь тому, что смотрю на эту человеческую низость, хотя в этом году она кажется менее резкой на фоне реальности. Здесь фарс внутри фарса, поэтому разрывы менее значительны. И все же — я в шоке от большинства жильцов. Произошла деградация? Мне так не кажется. Единственный элемент, который не подвергся тотальной проституции в формате «Большого брата», — это дизайн декораций. Каждый раз, когда несчастные выходят на прогулку в тюремный двор для нового задания, я замираю от восхищения вместе с ними. К счастью, декораторы остались с нами и сохраняют крупицу искусства внутри этого позора. Позора, который я люблю. Ах, как я это люблю.
Кастинг в этом сезоне выглядит так, будто кто-то циничный и чрезмерно самосознательный сломал четвертую стену, а заодно и пятую, и очень, ну просто очень ненавидит человечество и всех, кто с ним связан — и нашел эту компанию.
Конечно, обязательно нужны эфиоп и гей, поэтому привели одного, который и то, и другое, и, конечно, он еще и «звезда» ТикТока, возомнивший себя Снуп Доггом. На бумаге это звучит интересно, но на деле — нет. Откуда он взял эту личность? Заказал в Temu? С тех пор как я в 6 лет проводила время у портнихи моей мамы в Хайфе, я не встречала такой «яхне» (сплетницы). Ноам — не человек, он вообще автоматизация в n8n, которая интегрируется с Google Sheets.
Я даже не хочу начинать говорить об этой Фаине, у которой действительно так мало эмоционального интеллекта и так много зависти к любой девушке, которая хорошо выглядит, что это просто тошнотворно. Со времен Орена Хазана во 2-м сезоне я не чувствовала такого отвращения к поведению жильца, и нет, мне не интересно, что она «пожилая». То, что тебе перевалило за 60, не дает освобождения от наличия мозгов, независимо от того, насколько тяжелой была твоя жизнь. Если уж на то пошло — она заслуживает меньше уважения, потому что я ожидаю от женщины в таком возрасте быть мудрее и терпимее, чем 20-летние девчонки.
Уважать. Пффф. Что это вообще значит? Это слово давно потеряло смысл. Если она не уважает себя, почему я должна уважать ее? За что именно она заслуживает уважения? Или постоянного места за столом, если на то пошло? За плевки? Микробы. Инфекция. Мусорное ведро. И это она сказала.
Если когда-то «Большой брат» был «социальным экспериментом», то теперь это какофония киборгов, чья роль ясна нам заранее, как и им самим. Расстояние между моментом, когда они входят в дом, и моментом, когда они перестают играть на камеру, только увеличивается, и даже когда они «срываются», они делают это в полном осознании, точно зная, что можно и что нельзя говорить и в какую сторону смотреть. Такое ощущение, что даже проявления потери контроля — это уже заранее написанный и хорошо срежиссированный сценарий. И, конечно, если это исходит из уст арабки-трансгендера, то это вообще идеально.
Я очень рада, что это последняя серия, где нам приходится слушать ту чушь, которую она несет, и иметь дело с ее раздражающим лицом. «Вам печет, вам печет. Вы все плохие люди. Уважайте мою грустную историю. Мне не похлопали. Мне не оставили тарелку. Мне не постелили красную дорожку». Хватит. Зоар определил это отлично: «Она просто человек-нахас (неудача)», а Гайя подытожила: «Давай, исчезни с моих глаз». Ты съела нам мозг.
Так, подождите, тантрум из-за жаркого из говядины и тантрум из-за отделения халы — это пара? Потому что эти двое истериков довольно подходят друг другу. Ладно Таль, мы уже поняли, что она амазонка с дефицитом внимания, но он? Я не поняла, как мы перешли от сидения в комнате «Большого брата» и плача о том, как он разрушил всем жизнь и теперь хочет только отдавать, к тому, что у него улетели все попугаи из-за жаркого, на уровне Миры, считающей миски. И безобразная выходка в адрес Гайи тоже взялась из ниоткуда. Там нулевой самоконтроль, в пугающей степени. Он не разговаривает с Таль из-за жаркого, а она утверждает, что он ей разонравился, как будто она образец вежливости и самообладания. У нее все — это приступ. Уборка, бюджет, правила, коттедж. Аневризма артерий, которую она схватила из-за жалкого разговора Хили и Патель в защищенной комнате (МАМАД), обнажает масштаб раны. «Это не легитимный разговор для МАМАДа», видите ли. Ведь ее не беспокоило, что они объективировали женщин — ее беспокоило, что ее не объективировали вместе со всеми.
Ее ярость из-за перехвата обряда отделения халы, вероятно, исходит из того же места, связанного с женственностью, от которой она так оторвана, ведь нет ничего более женственного, чем ритуал отделения халы. Можно понять боль, но от этого до ожидания, что весь дом с этого момента будет игнорировать существование внешнего вида и его важность в мире — это немного чересчур. И самое смешное, что она действительно красивая, особенно по сравнению со всеми остальными клонами в доме, где все — одна и та же девушка: блондинка в комплекте из леггинсов и майки от Alo, и губами, за инъекции в которые тому, кто их колол, нужно сломать руки.
И при всей своей чувствительности, нашла же в кого влюбиться. Покупает ему листья свеклы и держит его за руку в постели, пока он читает ей лекции о том, что умеет любить только из состояния дефицита. Она отвечает ему с разочарованием: «Я надеюсь, что кто-то докажет тебе обратное», и отпускает его руку. Мне хочется крикнуть ей: «Беги!», но я знаю, что она уже прошла этот этап. Она уже «all in», и он собирается вытянуть из нее всю душу своими колебаниями и самокопанием, и при этом еще и выйти из этого пострадавшим. Вот увидите.
Насчет Галь Робин я в сомнениях. С одной стороны, в ней есть что-то очень раздражающее, вызывающее антагонизм. В «Выжившем» у меня тоже так было с ней в начале, а через неделю я к ней прониклась. Это происходит со мной и в этот раз. С другой стороны, она впечатляет — ушла из религии, родила детей, развелась, и у нее хватило смелости быть партнершей арабского мужчины, несмотря на то, что она из ультраортодоксальной семьи. С третьей стороны, ее вывод из всей этой истории заключается в том, что смешение религий — это проблема. Это не она выбрала неправильно, это не отношения не сложились, и не два человека, которым нужно что-то исправлять — это религиозная проблема. Это разочаровывает и печалит.
С четвертой стороны, она эмоционально интеллектуальна, и доказательство тому — разговор, который она провела с Одией, разговор, который сломил все ее сопротивление, как бы та ни пыталась оставаться жесткой. Я прямо видела, как она была покорена обаянием Галь, и я ставлю на то, что в ближайшие две недели эти две станут лучшими подругами в доме. Так что Галь Робин — это и очень раздражающая женщина, полная фальши и манипуляций, и в то же время в ней есть что-то очень грациозное, она коммуникативно умна и владеет самым важным искусством в мире — искусством нравиться. Нравиться, быть милой — это талант выживания, с которым рождается каждый ребенок и который стирается по мере взросления. Галь, вероятно, из-за того, что прошла через непростые вещи, удалось это сохранить. Это сбивает с толку, но, кажется, я могу жить с этой сложностью.
Зоара я тоже все еще пытаюсь разгадать. В визитной карточке он показался мне милым и застенчивым. А потом он стал лучшим другом Элирана. А Элиран, дай бог ему здоровья, — это «mean girl», инфлюенсер тканей, которых встречаешь на модных презентациях, из тех, что бросаются к тебе с криком «какая ты потрясающая» и обливают тебя грязью через секунду за спиной. Если вначале я видела красавчика, то теперь вижу сплетничающую тетушку с татуировками на шее. За всеми этими чешуйками стоит только одно — он ничего не может сделать ни с одной женщиной, поэтому живет через других людей. Как гриб.
До сих пор гадаю, то ли у Зоара нет хребта, то ли нет характера, то ли он недостаточно умен, чтобы понять, что Элиран — это тот, от кого надо держаться подальше. Каждую минуту он плачет, у него разбито сердце из-за девушки, которую он знает неделю, и с тех пор он в основном занимается самобичеванием и говорит терминами токсичных отношений длиной в четыре года. Дебил. С другой стороны, он признает, что убегает, потому что не хочет, чтобы ему причинили боль, не хочет чувствовать; после разговора с Одией ко мне немного вернулась симпатия к нему. На самом деле, как часто нам доводится видеть мужчину, который признает, что хочет, хотя его якобы не хотят? Мужчину, который признает, что ему трудно, и рискует раненым эго? Нечасто. Это красиво.
А она хочет. Пусть рассказывает сказки кому-нибудь другому. Гангстерша, чрезмерная жесткость развивается только у тех, у кого проблемы с границами и хроническая склонность верить и получать раны. Внутри она умирает от желания оставить это и приклонить голову на мгновение. «Я хочу быть щенком», — говорит она ему, изможденная. Чтобы вы знали, из всех душераздирающих и залитых слезами признаний тех, кто пришел из трудных семей, был зависимым, и тех, у кого у отца есть китайская дочка, — это маленькое и очень, очень сдержанное признание было в тысячу раз более трогательным и аутентичным.
В целом я решила, что больше не удивляюсь этим преувеличенным и несбалансированным чувствам. Может быть, пришло время поверить каждому, кто выходит из дома «Большого брата» и говорит, что время там течет иначе. У нас прошла неделя, у них прошло полгода. Как в космосе. И если доказательства указывают на то, что во вселенной «Большого брата» двух дней достаточно, чтобы пережить разбитое сердце, я сдаюсь. Верить в то, что дом «Большого брата» — это параллельная вселенная, не самое безумное мое предположение. Даже не в топ-5.





