«Весь народ Израиля — солдаты Хареля»: боевой товарищ прощается с командиром, павшим на юге Ливана
Кана Вакс, сестра майора запаса Хареля Бирнштока, павшего в Ливане, и его боевой товарищ Цвики Гольдберг рассказали о почитаемом офицере, который не прерывал службу даже во время отпуска и умел разрядить любую обстановку.
Майор запаса Харель Бирншток погиб в среду в результате взрыва фугаса на юге Ливана. Профессор Арье Эльдад и Рон Кофман побеседовали сегодня, в пятницу, с его сестрой Каной Вакс и боевым товарищем Цвики Гольдбергом. Они рассказали о командире, который предпочитал слово «привилегия» слову «бремя» и умел дать каждому почувствовать себя его лучшим другом.
«Когда меня спросили, был ли я солдатом Хареля, я ответил, что я до сих пор солдат Хареля, и мы всегда будем солдатами Хареля, — с гордостью сказал Гольдберг. — Я надеюсь, что люди будут искать и следить за историями о нем, потому что сейчас, после этой тяжелой недели, весь народ Израиля — солдаты Хареля. Этот великий человек должен сопровождать всех нас, и мы должны учиться у тех светлых моментов, которые он оставил. Он был командиром, который идет впереди, и мы продолжим путь, который он нам проложил».
Вакс почтила память своего старшего брата: «Харель был человеком, который объединяет. Везде, где он находился, он приносил с собой энергию, улыбку и умел разрядить атмосферу в любой ситуации. У него тысячи друзей, которые сейчас приходят к нам и говорят, что он был для них самым близким человеком».
«В последний год он прослужил сотни дней на резервистских сборах, и даже дома не выпускал телефон из рук, решая дела роты, — поделилась Вакс. — Месяц назад мы всей семьей поехали в Тоскану на 60-летие наших родителей, и даже там он планировал, как его ребята будут нести караул. Он должен был отправиться на курс командиров батальонов в конце этого цикла».
Его маленький сын, Зив Исраэль, родился полтора года назад. «Его жена сказала на похоронах, что они будут растить его в счастливом доме с танцами. Будет грусть, но потом мы включим песни Авиху Пинхасова, под которые он так любил танцевать, — добавила сестра. — У него нет ни одной серьезной фотографии, все с гримасами, таким он был. Наш дом изменился, и теперь нам придется учиться жить в этой сложной реальности вместе с ним».
«Харель не любил слово «бремя», он любил слово «привилегия», — заключил Гольдберг. — Он всегда говорил, что это наша эстафета в цепи поколений и возможность вернуть любовь этому народу. Наша задача — рассказать, кем он был». Он пообещал, что боевые товарищи систематизируют воспоминания, чтобы увековечить наследие павшего офицера.
