Трамп отпраздновал победу, Иран выжил — и только Израиль остался с вопросительными знаками

Даже в момент написания этих строк многое остаётся скрытым. За исключением лиц, непосредственно вовлечённых в переговоры между США и Ираном, вероятно, никто точно не знает, что включает в себя соглашение. Вероятно, в Израиле никто, включая премьер-министра, точно не знает, что содержится в формирующемся соглашении. Хорошо ли это соглашение или плохо для Израиля? Рано судить, поскольку мы не знаем, включает ли оно три ключевых для нас компонента: прекращение ядерной программы, сокращение или остановку программы баллистических ракет — и прекращение поддержки прокси-организаций, прежде всего «Хезболлы».

Более того, существует большой вопрос относительно того, распространяется ли соглашение на Ливан, и мы слышим разные версии, которые не совпадают друг с другом. Неопределённость усилилась сегодня утром с сообщениями, переданными Северным командованием руководителям советов, и с воздушными ударами ЦАХАЛа по всему югу Ливана. В ЦАХАЛе, правда, заявили, что наземные операции против «Хезболлы» продолжаются, но на политическом уровне сейчас тишина — за исключением заявления на английском языке от канцелярии премьер-министра.

Так или иначе, несмотря на то, что содержание соглашения пока неизвестно, борьба за нарратив началась сразу с момента его формирования — то есть в середине ночи в Израиле. С точки зрения президента Трампа, это большая победа: Иран получил свои условия и может начать восстановление, при этом он будет там, чтобы контролировать процесс. Иными словами, с его точки зрения, это не временное или промежуточное соглашение на две недели, а постоянное соглашение.

Иранская сторона, в свою очередь, использует также отключение интернета в стране, чтобы продвигать нарратив иранской победы. Иранцы выдержали и остались на ногах, стреляли до последней секунды и даже после неё, и им удалось добиться того, что американские требования не были приняты. Со стороны Израиля мы уже видели, как премьер-министр горячо утверждает, что он полностью согласован с президентом США.

Это заявление не согласуется с вопросом о применимости соглашения к Ливану. Потому что если соглашение распространяется на Ливан, это означает, что мы потеряли всякую возможность противостоять «Хезболле» — и в результате наше стратегическое положение не только не улучшилось, но, возможно, ухудшилось. Предпочитает ли Трамп американские интересы в ущерб израильским? Можно предположить, что да. Большой победитель и плохие новости для Израиля.

Трамп понял, что оказался в сложной ситуации, где путь вперёд — только применение силы, что противоречит его мировоззрению и взглядам окружения в Белом доме и Республиканской партии. Поэтому ему очень удобно сделать эту паузу. Несомненно, американцы что-то выиграли. Вопрос в том, достаточно ли это для продвижения интересов государства Израиль.

Пока в списке выигравших в первую очередь стоит назвать посредников, прежде всего Пакистан. Вот чудо: государство Западной Азии, не связанное с Ближним Востоком, мусульманская ядерная держава, главный враг нашего стратегического союзника Индии, стало главным посредником, связывающим и разделяющим США и Иран. Для нас в Израиле это не хорошие новости, поскольку речь идёт о стране, которая теперь сидит у уха президента США — и чьи интересы далеки от интересов Израиля.

Также Турция, сама по себе посредник, не известна как про-израильский фактор, особенно в последние годы. Поэтому способ, которым было достигнуто и посредничало это соглашение, не работает в нашу пользу.

Что же работает в пользу государства Израиль? Прежде всего, драматическое истощение иранских возможностей за последние недели с точки зрения обычной армии, ракетных возможностей и, возможно, ядерных способностей — если действительно невозможно добраться до обогащённого урана из-за того, что он глубоко зарыт в землю вследствие бомбардировок ядерных объектов. В таком случае Израиль выиграл несколько лет (в Израиле уже говорят о 5–7 годах, хотя прошлый опыт показывает, что иранцы обычно восстанавливаются гораздо быстрее), и эти годы могут быть критическими, поскольку, вероятно, ситуация в самом Иране не останется прежней.

В самом Иране мы видим драматические сдвиги, поскольку режим не сможет одновременно укрепляться военным путём и заботиться о населении. Иранскому режиму придётся решить, предпочитает ли он благо иранского народа, экономическое развитие, открытость и процветание, или же хочет построить себя как военную державу по образцу Северной Кореи со всеми вытекающими последствиями. Иранское общество этого не примет, и в ближайшие месяцы и годы ожидаются восстания и бунты.

Иранцы живут на исходе времени, поскольку они также потеряли религиозную легитимность с ликвидацией Хаменеи и приходом к власти его сына, который, возможно, вообще умирает. Это конец эпохи религиозной легитимности и восприятия власти военной хунтой. Сами корпуса стражей революции — это хунта, которая заботится прежде всего о своих экономических и военных интересах. Это полностью меняет внутреннюю игру в Иране и может означать начало конца режима.

Является ли это нашей заслугой? Неясно. Является ли это заслугой США? Безусловно. Возможно, американцы запустили здесь долгосрочный процесс, который приведёт к драматическим изменениям в Иране. Вопрос в том, когда это произойдёт — и какой ценой, и выдержат ли иранцы условия соглашения до тех пор.

Является ли соглашение достаточно хорошим, чтобы гарантировать безопасность государства Израиль? Очень много вопросов, ответы на которые, если они вообще будут, появятся только в ближайшие недели. Есть ли сейчас шанс, что США и Израиль вернутся к боевым действиям через две недели? Очень трудно сказать.

С одной стороны, по сообщениям Трампа, он уже перевернул страницу и даже говорит о том, что Иран может начать восстановление. Но с другой стороны, возможно, Трамп снова испытывает иранцев и готовит им ловушку. Огромная американская военная мощь всё ещё остаётся в регионе — так что не будет сложно вернуться и нанести удар по иранцам. Но, похоже, голос противников войны, прежде всего вице-президента Джей Ди Вэнса (который был доминирующей фигурой в переговорах о прекращении огня за кулисами), становится всё громче — и они не позволят так быстро вернуться к войне.

Легитимность. Ни слова о Нетаниягу: он далёк от Черчилля. Нетаниягу далёк от того, чтобы быть выдающимся полководцем и стратегом, понимающим глубину арены. Если бы он был таким, он бы понял, что наряду с военными мерами нужно принимать и политические шаги. А что он сделал в политическом плане? Он отдалил нас от демократов в США и даже от части Республиканской партии. Он отдалил нас от всей Западной Европы, от всего континента. Он отдалил нас от любого умеренного фактора, который мог бы нам помочь.

Он также отдалил нас от возможного диалога с палестинцами, хотя такой диалог в ближайшее время не планируется. В итоге, если оценивать действия Нетаниягу в исторической перспективе, ХАМАС всё ещё существует, «Хезболла» всё ещё существует, иранцы всё ещё существуют, и, насколько нам известно, эти враги продолжают находиться в регионе, а расстояние между нами и полной победой — бесконечно далеко. И что ещё хуже: Нетаниягу свёл к минимуму международную легитимность Израиля продолжать борьбу.

Неудивительно, что в США и на Западе Нетаниягу и Израиль представлены как разжигатели войны и те, кто подтолкнул Трампа к этой авантюре. Тот, кто утверждает, что Трамп повернулся против нас и сделал открытие Ормузского пролива главной целью переговоров, хотя эти вопросы были открыты ещё до войны, — вероятно, не ошибается. В любом случае, это доказательство того, что стратегическое планирование этой операции было ошибочным.

Эта ситуация очень осложнит положение Израиля на фронте в Газе. Если ХАМАС не согласится разоружиться, даст ли Трамп сейчас Израилю зелёный свет для военных действий в Газе, не говоря уже об истощении резервистов в Ливане? Совсем не факт.

Что же точно известно: Трамп приедет сюда в День независимости, чтобы повторить послание о нашей победе, а возможно, и попытаться помочь Нетаниягу донести это послание перед выборами.