«Все просто сложилось»: 3 года в соло-путешествии по миру

Три года странствий в одиночку по нескольким континентам — это путь, который прошла 26-летняя Самар Коэн из кибуца Саар на севере Израиля, недавно вернувшаяся домой. «Всю жизнь я знала, что отправлюсь в большое путешествие после армии», — рассказывает она. «Я выросла в семье путешественников: мои родители совершили трехлетнюю поездку и поженились в Новой Зеландии. Но я также знала, что сделаю это иначе». Она говорит об особенно сложном соло-путешествии.

После полугода на Дальнем Востоке, включая три значимых месяца на Филиппинах, путешествие приняло новый оборот в Австралии. Самар приземлилась на интригующем континенте почти без денег вместе с группой израильских подруг, с которыми познакомилась на Филиппинах. «Мы создали группу “Австралия 2024”. В итоге мы все туда приехали, — смеется она. — И я поехала туда, чтобы остаться навсегда. Так я чувствовала».

В волшебном Байрон-Бей веселая компания обосновалась на постоянное жительство. «Мы сняли огромный двухэтажный дом, заключили контракт. Сначала я жила с израильскими девушками, а потом они уехали, и я осталась. В течение года я подселяла соседей, большинство из которых были израильтянами. Мой дом был израильским, но моя жизнь снаружи была наполнена людьми со всего мира. Дом был без мебели», — описывает она трудности адаптации.

Решение пришло неожиданно. «В Австралии развита культура секонд-хенда. Люди оставляют вещи на улице, и ты можешь их забрать. Мы нашли почти все на маркетплейсе или прямо на тротуаре. Все было дешево или бесплатно. Это было безумие».

Однако разница культур приводила и к казусам. «Мы увидели табличку “растения бесплатно”, — смеется она. — Моя подруга говорит: “Остановись, мы должны это взять”. Я вышла, забрала целый ящик саженцев и поставила в машину». Несколько часов спустя реальность перевернулась. «Мы зашли в Facebook и увидели пост: “Это такая невоспитанность, кто-то забрал все горшки. Предполагалось брать по одному”. А мы, израильтянки, были уверены, что забирают всё». Она смеется: «От стыда мы оставили растения у себя. Я боялась возвращать, опасаясь, что скажут: “Опять эти израильтяне”».

Чтобы выжить финансово, она устроилась на одну из самых тяжелых работ. «Я работала в продажах: ходила от двери к двери и предлагала солнечные панели на крышу. Я была координатором, а мой босс приходил закрывать сделку, — вздыхает она. — Мы делали черную работу. Это безумие: обходить дом за домом полгода. Это тяжело».

И все же у нее получилось. «Я была довольно хороша в этом, пока мне не надоело». Помимо сизифовой гонки за деньгами, жизнь в Австралии звучала как мечта. «Я гуляла почти каждый день, — смеется она. — Впервые я почувствовала настоящую свободу и независимость. Я не приехала с деньгами, жила от недели к неделе, а потом начала откладывать».

А в чем метод? «Мы говорили, что находимся в сознании изобилия, и все просто складывалось. Я не духовный человек, но чувствовала, что надо мной какое-то облако. Все работало, все устраивалось. Это было космически».

Спустя год в Австралии социальная жизнь тоже выглядела иначе. «Я сходила на свидание с австралийцем. У них более открытый ум, они гораздо либеральнее, чем в Израиле. Там больше открытых отношений, больше драмы. Может быть, потому что у них нет войн, поэтому их драма находится в другом месте».

После года почти идеальной жизни Самар столкнулась с одним из самых трудных решений в своем путешествии из-за событий дома. «Многие мои друзья вернулись, — рассказывает она о буре эмоций после седьмого октября. — Я не знала, что делать. Чувствовала, что нахожусь в середине путешествия всей моей жизни. К тому же я была боевым солдатом, так что это было непросто. Я чувствовала вину за то, что не вернулась. Было очень трудно решить остаться».

Она вздыхает: «Мои родители сказали мне остаться. Мой брат — боец в армии, и они не хотели, чтобы мы оба были там. Моя мама из семьи, понесшей утрату, так что это было совсем сложно».

Из Австралии она продолжила путь к цели, которая была для нее закрытием круга — в Новую Зеландию. «Мои родители поженились там. Я всю жизнь знала, что доберусь туда, несмотря ни на что». Но переход был резким. «В Австралии я жила в одном месте. В Новой Зеландии это уже совсем другое путешествие. Там другая культура, ты видишь много маори, и ощущения совсем иные».

После недели акклиматизации она отправилась в путь. «В Окленде я нашла фургон француженки, которой нужно было срочно улетать, и она продала мне его относительно дешево. Стало подмораживать, а я сплю в фургоне, — вспоминает она и вздрагивает. — Я путешествовала зимой. Спустилась к озерам, в Квинстаун. Стало очень холодно, снег, лыжный сезон, а я сплю в машине».

Оснащение было базовым: большой матрас, маленькая кухня сзади и три сиденья спереди. «Холод пробирал до костей. У меня был септум в носу, и я просыпалась по ночам, потому что он просто замерзал. Это было безумие, правда».

Несмотря ни на что, она соблюдала строгий распорядок. «Что бы ни случилось, я не хотела, чтобы знали, что я живу в фургоне. Не хотела запаха фургона». Усилия были ежедневными: «Я вставала в холод, шла в любое место, где можно принять душ, приводила себя в порядок, красилась и выходила в день. Не было дня, чтобы я этого не сделала, даже если было морозно».

И вот наступил момент, который она не планировала. «У меня всегда была мечта увидеть южное сияние». Южное сияние (Aurora Australis) — великолепное атмосферное явление, происходящее в районах, близких к Южному полюсу. «Подруга сообщила мне, что сейчас идет безумное шоу. Я отправила ей фото белого неба и спросила: “Это оно?”. Она сказала мне: “Выезжай сейчас же в более темное место”».

Самар проехала несколько минут вглубь новозеландской природы — и этого хватило. «Внезапно все небо стало фиолетовым, розовым, зеленым. Что-то безумное. Я не верила, что это происходит со мной».

Вопреки всем предупреждениям, одиночество стало её силой. «Мне говорили: не путешествуй одна, тебе будет скучно, ты не познакомишься с людьми. Но мне не было скучно ни минуты. Я осуществила там столько вещей. Даже в дни, когда ничего не происходило, я была самой счастливой в мире. Я гордилась собой, что я одна, что я это делаю».

Она подталкивала себя к пределу: «Я плавала с сотнями дельфинов в Кайкоуре. Мы следовали за ними на лодке, — вспоминает она. — Я прыгнула в воду еще до того, как они вообще сказали прыгать. Все было на адреналине».

Когда деньги начали заканчиваться, она вернулась в Окленд. «Мне было трудно найти работу в Новой Зеландии, — подчеркивает она. — Там разрешают работать только три месяца, а все хотят обязательств на полгода». Решение пришло через израильские связи: «Я встретила в Австралии менеджера косметического бизнеса. Я позвонила ему и спросила: “Есть ли у тебя работа для меня?”. И он сказал: “Да, в Окленде”».

Только одна маленькая проблема: «Я была на юге. Это четыре-пять дней пути. Я сказала ему: “Через пять дней я буду у тебя” — и просто отправилась в путь».

По дороге она совершила прыжок с парашютом с 18 тысяч футов. «Тебе надевают кислородную маску, потому что уже невозможно дышать. Это было безумие». Она прибыла в Окленд почти без наличных. «Я не хотела возвращаться в продажи, но не было выбора. Я знала, что если не буду работать, не смогу остаться».

Работа на этот раз была другой: «Магазин косметики. Останавливать людей, понимать язык тела, продавать». Окружение тоже было иным: «Там были китайские и бразильские работники. Самые смешные люди, которых я встречала. Каждый — персонаж. Один китайский гей, который сбежал из Китая, потому что его хотели женить, вытворял глупости, танцевал, смешил всех».

Оказывается, путешествие по Новой Зеландии — источник женского расширения возможностей. «Женщины там очень сильные, — улыбается она. — Это место, где я чувствовала себя в наибольшей безопасности в мире. И ночью, и в одиночестве — я ничего не боялась».

В конце концов, она закрыла трогательный личный круг. «Я поехала в Керикери, где мои родители жили тридцать лет назад. Я смотрела на их старые фотографии — и все выглядело так же. Природа не изменилась. Они берегут её безумно».

«Это было странно. Всю жизнь я восхищаюсь своими родителями, их отношениями, и всегда мечтала путешествовать с партнером. Но люди, которых я встречала, были не в моем вкусе, поэтому я путешествовала одна. И тогда я кое-что поняла: мой опыт был гораздо более безумным. Они были вместе, они помогали друг другу. А я была одна. Не было никого, кто бы мне помог, мне приходилось делать всё самой».

Из Новой Зеландии она продолжила путь к цели, о которой мечтала еще до отъезда — Бора-Бора. «Я видела фотографию Бора-Бора еще до поездки и сказала: “Неважно как, я доберусь туда”». Проблема: Французская Полинезия ужасающе дорога. «Это место как Мальдивы: курорты, лагуны, очень дорого. Я сказала себе: как я доберусь туда как бэкпекер?».

Решение пришло с неожиданной стороны. «У меня была связь с полинезийцами, которые приходили покупать в магазин косметики, где я работала в Окленде. Я узнавала их издалека, останавливала, начинала говорить с ними по-французски, учила их слова — и они были в восторге».

«Я приземлилась на Бора-Бора в четыре часа утра, и у меня ничего не было устроено. Случайно я встретила там местную женщину, которая покупала у нас в магазине в Окленде». Проблема: нет общего языка. «Мы часами говорили через Google Translate. И тогда она спросила меня, как я доберусь до отеля. Она сказала мне: “Не волнуйся, я тебя отвезу”. Кто-то из её семьи приехал на пикапе, и мне надели ожерелье из цветов, — вспоминает она с волнением. — Это их обычай. Она сняла свое ожерелье и надела на меня. Это было трогательно».

Там реальность отличалась от имиджа. «Там почти нет путешественников. Единственные, кто приезжает — французы. Внезапно я единственная израильтянка». Условия проживания тоже не были похожи на фантазию: «Я не была в курортах. Спала в гестхаусах, в комнатах с людьми — вещи, к которым я бы никогда не пришла, если бы не была там».

Но даже на краю света израильская реальность не осталась позади. «Это было в разгар демонстраций Free Palestine в Окленде. Нам нарисовали свастику на магазине. Несмотря на то, что это австралийский бизнес, они знали, что это бизнес израильтян». Были и другие антисемитские инциденты. «Кто-то зашел в магазин, понял, что я израильтянка, начал кричать на меня — его просто вывели. Я пыталась показать прекрасного израильтянина, но это трудно, потому что люди уже не отделяют людей от правительства. Друзья, с которыми я познакомилась, вдруг начали постить Free Palestine. Мне пришлось их удалить».

И все же, после трех лет в пути, именно путешествие, которое она совершила одна, укрепило в ней одну вещь: «Я гордилась собой, что я одна, что я это делаю».