Японский экономический кризис: «потерянные десятилетия» и угроза стагфляции

Доходность в Японии подскочила до максимума более чем за два десятилетия, и последствия этого уже начинают ощущаться на мировых рынках. Выясняется, что речь идет не просто о точечной реакции на энергетический кризис, а о проявлении глубинных проблем японской экономики. В интервью изданию «Маарив» доктор Эли Гольдштейн, руководитель направления бизнес-администрирования и старший преподаватель Академического колледжа Ашкелона, недавно вернувшийся из Японии, предупреждает о долгосрочном процессе, который может сопровождать рынки в течение длительного времени.

По его словам: «Япония находится в тисках очень тяжелых и глубоких структурных проблем. Нынешняя ситуация лишь усугубляет их, и если кризис затянется, это может ввергнуть страну в стагфляцию».

Гольдштейн описывает многолетний тренд, напоминая, что «нынешняя ситуация в Японии фактически началась в конце 80-х годов. Сначала ее называли "потерянным десятилетием", но она продолжается с разной интенсивностью до сегодняшнего дня — это уже гораздо больше, чем одно десятилетие». С того периода японская экономика находится в состоянии непрерывного ослабления.

Одной из главных причин является демография. «В Японии население сокращается, число умерших существенно превышает число рожденных, спрос падает, а рабочая сила уменьшается», — поясняет эксперт. Это ведет к постоянному ущербу для экономической деятельности наряду с растущим давлением на системы социального обеспечения.

В отличие от других западных стран, Япония почти не компенсирует эту тенденцию за счет иммиграции. Это относительно закрытое государство с очень низким притоком мигрантов и еще более низким процентом получения гражданства. Таким образом, вместо обновления рабочей силы за счет молодых специалистов из-за рубежа, население продолжает сокращаться естественным путем.

Результатом становится хроническая нехватка рабочих рук, падение внутреннего спроса и усиление давления на пенсионную систему. «Если все меньше молодых людей откладывают на пенсию, а гораздо больше пожилых нуждаются в выплатах, система не может финансировать себя самостоятельно», — отмечает Гольдштейн. Наряду с этим государственный долг Японии достиг экстремальных уровней. «Отношение долга к ВВП в Японии превышает 250 процентов — такого нет нигде в мире, это пугающие цифры», — подчеркивает он.

На этом фоне энергетический кризис действует как множитель силы. «На все эти проблемы накладывается энергетический кризис», — говорит Гольдштейн, поясняя, что высокая зависимость Японии от импорта нефти с Ближнего Востока делает ее особенно уязвимой к росту цен. По его словам, даже после окончания боевых действий не стоит ожидать быстрого возвращения рынка к равновесию, так как «логистические цепочки не восстанавливаются за пару дней, на это требуется время».

В этом контексте и происходит рост доходности облигаций. «Рынок сигнализирует о последствиях для стоимости денег в Японии: доходность выросла и начала более точно отражать реальные риски», — утверждает Гольдштейн. Он полагает, что это не временная реакция, а широкий процесс, который будет сопровождаться колебаниями, «пока процентная ставка не придет к уровню, отражающему огромный долг страны».

Параллельно Япония пытается справиться с давлением через валютный курс. «Сейчас они сильно ослабляют иену — подобно тому, как США использовали доллар для обесценивания реальной стоимости долгов, — но и у этого есть предел», — предупреждает эксперт.

В конечном итоге, по мнению Гольдштейна, рынки уже сигнализируют о смене курса. «В какой-то момент рост рисков перерастет в повышение процентной ставки, что постепенно и происходит». Это знаменует переход от многолетней среды низких ставок к более суровой финансовой реальности для японской экономики.